Подошла Парашка, принесла запотевший графин с вишневой наливкой. Граф выхватил его у девки из рук, налил в рюмку, выпил и откинулся на козетке. Бодрящая жидкость растеклась по жилам и ему сразу похорошело.

– У кажного свои радости! Ты вот к вишневой наливке слабость имеешь, а я к девкам! Нам с тобою, граф, делить нечего. Мы спокон веку вместе, и родня теперь!
– сказал князь, - а вот, на Марии не женюсь теперь, хоть что со мной делай! Это мое последнее слово! И пусть она мне серьги назад вернет, что я ей перед свадьбой подарил!

– Это каки таки серьги?
– оживилась графиня.
– С виноградными гроздьями что ль?

– Они самые и есть!
– подтвердил князь.

– Да забирай!
– в сердцах сказа старая графиня, - Не нужные они нам!

– Вот и хорошо, пойду к нянюшке, пусть у Марии в спальне их найдет и мне вынесет.

Князь встал и, выйдя из гостиной, быстрым шагом пошел к спальням барышень. Ему надо было до прихода няньки вернуть на место все, что унес Владимир. Он огляделся, в этой части дома была тишина, он толкнул дверь спальни, и прошел в комнату. Подойдя к зеркалу, он открыл ящик туалетного столика и быстро выложил в шкатулку все, что лежало у него в кармане. Потом так же тихо вышел из спальни и крикнул няньку. Странным ему показалось то, что серег он так и не увидел - ни в шкатулке, ни около нее.

– Степановна, ты где? Отзовись!
– крикнул князь. Из бывшей спальни Полины вышла заплаканная нянька.

– Ну, а тебя каким лешим сюда занесло?
– спросила она у князя.

– Да вот, за серьгами пришел. Графиня велела отдать мне серьги, что я Марии подарил.

– Аль не стыдно тебе, князь?
– хитро поглядев на него, сказала старуха.
– Мы ж с тобой оба знаем, что не ты моей ягодке серьги дарил?

– Хватит упираться, старая, ты ж тоже знаешь, что без них Полине и Владимиру отсель не уйти. Неси их мне, я за ними пришел. Ведь пора им, потомкам-то, уходить. Не ровен час, как все откроется. Как бы худа не было!

– Знаю, Илья Петрович, что об деле печешься. Токмо нет их у нее. Ни Марии нет, ни серег. Там и другого-то нету. Украли все!

– Полно врать! На месте все, поди, глянь!
– сказал князь.

– А не ты ль их к рукам прибрал?
– спросила старуха.

– Коли б прибрал, так и не пришел бы!

– Да, что там! Нет их у Марии. Видала я, как тот, что на сына твово смахиват, в карман их клал. Вернуть ему я их велела. Так видно зря! Он их обратно положил, а больше я и не видала их. Как провалились!

– Аль не врешь?
– спросил князь и побледнел.
– Неужто и впрямь нет их у вас?

– Нет, опечалятся, поди, потомки-то!
– тихо зашептала старуха.
– Так и комнату Полюшкину скоро под спальню для гостей обустроят, куда уходить-то будут!
– запричитала нянька.

– Как так?
– изумился князь.

– А вот так! Давеча, еще до отъезда барышни, графиня мне сказывала, что, мол, спальня младшей дочери теперь комнатой для гостей будет. А зеркало, убрать. Не модное теперь!

– Ну, старуха, если что прознаешь, весточку пришли. И не плачь, с Марией все в порядке, воротятся скоро.

– Поди знашь?
– удивилась нянька.

– Я зря болтать не привык. Коли говорю, так все в точности и будет!

– Иди, князь. Молчать я буду. Все думаю, куда же серьги подевались?!

Илья Петрович чуть не загнал коня, приехав к себе в имение, он пулей влетел в кабинет, и упал на диван, лицо его было бледным и не обещающим ничего, кроме неприятностей. К нему подбежала Оксана, взяла за руку, прижала ее к груди, и замерла.

– Плохо дело!
– сказала через некоторое время Оксана.

– И впрямь никуда!
– устало сказал князь.
– Зови всех сюда. Серьги пропали!

– Это я уж поняла, - сказала Оксана.
– На Марии их не было точно, да и Владимир сказывал, что в руках их держал, когда в спальню за ними полез. Выходит, они в доме были, а Владимир их выронил, когда впопыхах из окошка прыгал.

– Эх, Оксана, все у тебя просто - взяла за руку, да мысли мои прознала! Что делать-то теперь?

– А не тужи, князь, подумаю я. Кто мог их выкрасть, и для чего это ему надобно. Иль просто возле окошка лежат в травке. Дожидаются, что их найдут, а, может, и совсем пропали. Кто знает, где их Владимир выронил?
– задумчиво сказала Оксана.

– Точно! Надобно послать туда Полюшку с Владимиром, пусть каждую травинку, каждую былинку обыщут! И надобно еще, чтоб пожили они там. В спальне у Полюшки. Нянька сказывала, что зеркало выбросить хотят, а в самой спальне комнату гостевую сделать! Так пусть наврут чего, что я тут ремонт затеял, полдома разобрал, иль, что пожар тут у меня случился... Надо зеркало оберегать, так пусть там и ошиваются, а я здесь покумекаю, чтоб на правду похоже было, - князь встал и заходил по кабинету, - ну, где они все запропали?
– грозно крикнул Илья Петрович, он был расстроен и зол.