Он отшвырнул от себя дядюшку, и калека покачнулся, вскинул руки и, чтобы не упасть, стал смешно загребать ими воздух, будто плыл посуху. Его лицо было напряженным. Оэлун пыталась помочь и поддержать брата, чтобы тот не ударился, но рывок был слишком сильным, ноги Кюрелена скользили по деревянному настилу, он перевернулся и неловко завалился на спину. Затылок его ударился о край резного деревянного сундука, голова резко откинулась ему на грудь. Тело Кюрелена казалось перекрученным, оно застыло, как ненужная, выброшенная старая одежда. Глаза его выкатились и грозно уставились на Темуджина.

Оэлун застыла в ужасе, а потом пронзительно закричала. Темуджин был тоже поражен. Оэлун бросилась на помост к брату и подняла его голову. Кровь текла меж пальцев. Она замолчала и смотрела в мертвые глаза единственного преданного ей человека. Потом опять раздались ее ужасные крики. Оэлун прижимала к себе голову брата, касалась искалеченных рук губами и страстно целовала. Она покрывала поцелуями его волосы, щеки и охладевшие губы. Длинные седые волосы Оэлун упали ей на лицо, и сын не мог видеть ужасного выражения ее лица. Она прикрывала волосами, как пеленой, погибшего, а сама, казалось, помешалась. Оэлун стонала и произносила странные печальные слова.

— Мой любимый! Сердце мое! Я всю жизнь любила только тебя! Ты оставался частью моей души! Только ты, любимый, только ты! Поговори со мной! Скажи, что ты меня все еще любишь, мой братец возлюбленный, мой самый дорогой!

Темуджин застыл, как статуя, наблюдал за этой ужасной сценой и слышал слова помешавшейся матери, ее убаюкивающий голос звучал в его ушах. Казалось, женщина оплакивает возлюбленного, или мать стенает и льет слезы по своему сыну. Оэлун олицетворяла печаль и отчаяние. Темуджин в муке зажмурил глаза. Стоны и слова любви матери были нестерпимы. Он не мог этого выносить и вышел наружу в холодный, синий дневной воздух. Ноги его дрожали, а в глазах плавали мутные круги. Сердце больно сжималось.

С трудом доковылял Темуджин до юрты Кокчу и хрипло ему сказал:

— Мой дядюшка Кюрелен находился у меня в юрте и упал там без чувств. Когда он падал, разбил себе голову. Отправляйся к нему и помоги моей матери… Она в тебе нуждается.

Кокчу лежал на ложе и его обмахивала опахалом его любимая молодая женщина-танцовщица. Шаман медленно поднялся и посмотрел на Темуджина. Он видел перед собой мрачное постаревшее лицо и дикие зеленые глаза. Он также заметил, что молодой хан весь дрожит и из прикушенной губы капает кровь.

— Я иду, — неохотно сказал Кокчу, беря в руки маленькую шкатулочку с амулетами и не отрывая любопытного взора от Темуджина.

Хитрый шаман все понял, и лицо его загорелось зловещим огнем. Но он поклонился хану и, сделав вид, что скорбит, отправился выполнять приказание Темуджина.

Он обнаружил Оэлун, лежащую без сознания на теле брата. Женщина была испачкана кровью Кюрелена. Люди с трудом оторвали ее от тела брата, которого она держала окаменевшими руками. Слуги отнесли Оэлун в ее юрту, и вокруг несчастной засуетились служанки.

В полночь Оэлун пришла в себя. Служанки с ужасом поняли, что хозяйка лишилась рассудка. Она бушевала, кричала, то и дело постоянно хохотала. Служанкам пришлось применить силу, чтобы удержать ее на ложе. Всю ночь ее дикие крики звучали в улусе, и женщины вздрагивали в своих юртах и теснее прижимали к себе детишек.

На рассвете Оэлун устала, успокоилась и заснула. Когда служанки, отупевшие от усталости, подошли к ней, чтобы прикрыть ее меховым пологом, они увидели, что Оэлун мертва.

Собрав всех мужчин, зрелых и молодых, своего клана, Джамуха глядел на них с любовью и грустью, и люди, поняв, какие тяжкие думы его одолевали, пытались подбодрить своего вождя, обещая ему свою поддержку.

Джамуха рассказал людям о приказе Темуджина и о своем ему ответе, а потом, волнуясь, ждал их ответа. На лицах людей он видел волнение, испуг, храбрость, удивление и подозрение. Люди начали перешептываться. Джамуха ждал их реакции и хрустел в волнении пальцами.

Наконец один старик решился высказать общие мысли:

— Господин, ты сделал то, что должен был сделать, и твой народ за это тебя уважает и любит.

Джамуха улыбнулся, и на глазах у него выступили слезы.

— Спасибо вам всем, — тихо произнес он. Его подбодрили их улыбки, люди столпились вокруг Джамухи. Как живая, дышащая, сочувствующая стена. Некоторые пытались к нему прикоснуться, чтобы показать, как они его любят.

Джамуха снова заговорил, и речь его была грустной, словно он прощался со своими людьми.