Он помолчал, а потом добавил совсем тихо:

— Я не ощущаю вражды к Джамухе и буду действовать только потому, что так необходимо.

Кюрелен молча долго смотрел на племянника, а затем грустно промолвил:

— Ты сильно страдаешь и жаждешь лично ему отомстить, потому что тебе кажется, что он тебя обидел и твоя любовь к Джамухе оказалась насмешкой. Дорогой племянник, будь милосерден к несчастному Джамухе! Привези его сюда и оставь под стражей за лишнюю болтовню. Если ты прикажешь его убить, ты будешь страдать всю оставшуюся жизнь! И ты не будешь знать покоя, если даже ты покоришь весь мир.

Глаза Темуджина блестели, как твердый полированный сине-серый камень, и он с жалостью улыбнулся дяде:

— Я уже сказал — я не могу его помиловать. Моя жалость может породить других предателей!

Оэлун бурно дышала, слушая их разговор, потом ее терпение лопнуло, и она громко воскликнула:

— Убийство доставляет тебе удовольствие! Ты убил своего брата Бектора, а теперь спешишь расправиться с Джамухой! Ты не человек, а дикий хищный зверь!

Темуджин сделал вид, что не слышит мать, и тихо обратился к дяде:

— Ты понимаешь? Я должен это сделать!

Кюрелен в отчаянии медлил с ответом, а потом спросил:

— А что будет с народом Джамухи?

Темуджин, не моргнув глазом, ответил:

— Я уже отдал Субодаю приказ, чтобы там не осталось в живых ни единого мужчины — молодого или старого. Любой ребенок ростом выше колеса кибитки не останется в живых. То же самое касается старух. Молодые женщины и малые дети приедут сюда вместе с Джамухой.

Кюрелен не верил собственным ушам, и у него закружилась голова. Он прошептал:

— Но ты так обычно не делаешь. Обычно ты принимаешь побежденных в свой клан…

Темуджин покачал головой.

— Только не этих. Они все предатели, они — слабый народ. Я не позволю им жить среди нас. Они станут распространять заразу и мешать нашему продвижению вперед.

Кюрелену показалось, что его обволакивает темное облако, и сквозь черную завесу до него доносились дикие крики Оэлун. Она вопила и ругала сына, Кюрелен собрался с силами и попытался взять себя в руки.

— Ты не можешь так поступить, — шептал старик.

Темуджин пожал плечами и снова взял в руки меч и осторожно провел пальцем по сверкающему острому краю, а потом взглянул ослабевшему дяде прямо в глаза.

— Уходите. Мне нужно о многом подумать. Я устал, а мне еще нужно подумать о том, как поступить в дальнейшем.

Кюрелен понял, что им с Оэлун ничего не удалось добиться, и заговорил тихо и серьезно:

— Во всем этом виноват только я. С самого детства я внушал тебе презрение к нежности и смеялся над честью, которая может помешать действиям людей. Я говорил, что все можно извинить, если действительно возникает чрезвычайная ситуация, и что размышляющие слишком долго люди слабаки, а суровость отличает сильного человека. Я был глупцом!

У меня никогда не было нужных сил для действий, поэтому я восхищался сильными и властными людьми. У меня искалеченные руки, и я презирал слабость и превозносил жестокость. Слабый и больной человек, несчастный евнух всегда станет прославлять жестокость и силу. Именно такие люди воспитывают тиранов и убийц. Если у человека не работает детородный член, то он восхищается дикими и неуправляемыми людьми. Слабый и трусливый человек вкладывает меч в руки безрассудных и жестоких воинов!

Темуджин слушал тихий убаюкивающий голос и кривил губы, будто его все забавляло.

У Кюрелена сразу осунулось лицо и провалились глаза, но он, казалось, горел в лихорадке.

— Я пытался отомстить миру, который лишил меня мужественности и силы. Я этого добился, и из-за этого погибнет Джамуха Сечен! — Кюрелена ломали приступы сильнейшей дрожи. Он упал ниц перед Темуджином и больными руками обхватил его колени. — Темуджин! Я никогда тебя ни о чем не просил. Я умоляю тебя, отдай жизнь Джамухи в мои руки!

Темуджин взглянул сверху вниз на дядюшку Кюрелена. Его страшно забавляла эта сцена: перед ним корчилась в муках изуродованная слабая фигура его дяди, на него смотрело старое несчастное лицо с длинным хищным носом и крохотными глазками под поседевшими бровями. Племянник был поражен, когда увидел слезы на глазах Кюрелена. Оэлун не могла отвести взгляда от своего брата, ее сердце разрывалось, исходило болью и кровью.

На Темуджина это тоже подействовало.

Он тихо сказал:

— Кюрелен, попроси меня о чем-то ином, и я все тебе дам!

Однако старик лишь крепче ухватил Темуджина за ноги.

— Нет! — кричал он. — Мне нужен Джамуха! Я тебя не отпущу до тех пор, пока ты мне не дашь обещание!

Темуджин рывком поставил старика на ноги, и лицо у него потемнело от злобы.

— Глупец! — вскричал он и сильно потряс старика. — Убирайся! Я зря потратил время, выслушивая твои глупости! Убирайся, пока я не расправился с тобой!