— Привези его сюда, чтобы здесь наказать его! — молила она мужа. Она представляла себе, как палачи варят Джамуху в кипящем сале или его рвут на части кони, и ее лицо багровело и оплывало от радости, а ноздри широко раздувались.

Внимательно взглянув на жену, Темуджин ничего не ответил. Женщина не разглядела за его спокойным выражением лица, но что-то в этом спокойствии испугало Борте.

Темуджин был занят тем, что внимательно осматривал свое оружие, когда к нему пришли Кюрелен и Оэлун. Кюрелен, который слышал последние слова Борте, обратил внимание на его отрешенный вид, внушавший старику некоторую надежду. Слова жены сына слышала и Оэлун, с презрением взглянула на невестку и сказала:

— Темуджин, прикажи этой женщине уйти. Нам нужно поговорить с тобой.

Борте побелела от подобной наглости и с ненавистью накинулась на родственников мужа. Она слишком долго сдерживалась и теперь желала им отомстить за все пережитые унижения.

— Джамуха Сечен предал нашего господина и будет наказан. То же самое касается и вас! Вы всегда его защищали и говорили, что он не может быть предателем.

Оэлун презрительно глядела на Борте.

— Я повторяю, что Джамуха не предатель. А тебе приказываю, женщина, оставь нас одних с Темуджином.

Борте победно улыбалась, глядя на Темуджина, который сделал вид, что лишь только теперь их заметил.

— Ага! — задумчиво протянул Темуджин, кладя на пол меч. Он слегка улыбнулся, и Кюрелен обратил внимание, как племянник осунулся, и в его сердце проснулась новая надежда. Он видел лихорадочный блеск его глаз.

— Оставь нас, Борте! — спокойно приказал он.

Борте была поражена и в ярости указывала на Кюрелена и Оэлун:

— Господин мой, эти люди — предатели! Они сюда пришли, чтобы защищать предателя!

— Убирайся, Борте! — повторил он, резко толкнув жену к выходу.

Борте разрыдалась от злобы и умоляюще взглянула на мужа, но что-то в его лице заставило ее замолчать. Она вышла из юрты, по пути бросив на Оэлун мрачный, победный взгляд.

Оэлун усмехнулась, и напряжение на ее лице несколько смягчилось, но через миг она опять нахмурилась, взглянула на сына, подобно мрачной святой, которая намерена наказать ослушавшегося подданного.

— Ты не собираешься убивать своего анду? — прямо спросила она его.

— Когда-то он посадил тебя под стражу из-за того, что ты слишком много болтала, — заметил Темуджин, внимательно оглядев мать и скривив губы, и вдруг громко захохотал и отвернулся.

Оэлун покраснела, но это ее не смутило.

— Ты собираешься с ним расправиться?

— Нет. Если я так сделаю, то дело предателя станет излишне важным и значимым для остальных людей. Мы его привезем сюда, чтобы осудить, как судят мелкого врага.

Кюрелен испытал облегчение, и, увидев его лицо, Темуджин насмешливо и мрачно усмехнулся, а потом проговорил:

— Он никогда не был моим другом и нарушил самую святую клятву, которую дают мужчины. Но я постараюсь быть по отношению к нему милосердным. — Он помолчал, а злобная улыбка расползалась по его лицу. — Я предоставлю ему выбор: умереть от удушения или сгореть заживо.

Старик и Оэлун побелели от ужаса. У них перехватило дыхание, и Оэлун разрыдалась, но не от слабости, а от гордости и презрения к чудовищу, которое видела перед собой.

— Только такие действия я ожидала от тебя, — прошептала мать.

Кюрелен понимал, что насмешки делу не помогут. Он подошел к племяннику, коснулся искалеченной рукой сжатой в кулак руки Темуджина и тихо промолвил:

— В глубине души ты уверен, что Джамуха не предатель. Он дважды спасал твою жизнь, и вы вдвоем спали под одним покрывалом. Он был твоим единственным другом. Если он говорил тебе неприятные слова, то только потому, что он — честный человек и не мог пережить неправильные деяния, и они его возмущали. Он не хочет мириться с ложью и желает, чтобы ты соответствовал тому образу, который он создал для себя. Ему противны мелочность, жестокость и насилие. Если он ошибался, создавая для себя такой образ, значит, он только мыслит неправильно, но он тебе верен.

Темуджин выслушал дядю, не сводя с его лица лихорадочно горящих глаз, а потом спокойно заговорил:

— Дядюшка, для нас наступили сложные и тревожные времена. Я могу тебе ничего не объяснять, но все же скажу: нам грозит огромная опасность, поэтому предатели или люди, говорящие неразумные вещи, не должны оставаться в живых. Их болтовня делает нас слабыми, и ужас должен охватить сердца тех, кто по каким-либо причинам мог бы стать предателем. Мы должны защищаться ради силы и общих интересов.