— Я не знал, — сдержанно сказал Десмонд. — Том никогда не рассказывал мне.

— В этом не было необходимости. А сейчас я хочу, чтобы ты понял, как обстоят дела. Он хотел жениться на мне, потому что мы понимали друг друга, и, я думаю, потому, что я единственный человек, которому он рассказал о Джине. По-видимому, для него дорога память о ней, которую он доверил мне. Том знает, что я унаследовала твою любовь к Ратбегу. Он хотел жениться на мне, потому что это было легче, чем искать кого-либо еще... И потому, что я не ожидала от него любви к себе. Но он не будет страдать по мне вечно. Он женится... Вероятно, он женится на Шиле Дермотт, которая была помолвлена с Гарри. Шила чудесная девушка. Тому, помимо всего, будет приятно знать, что он спасает ее от довольно неприглядного существования. Некоторым образом она подходит ему больше, чем я. Она не католичка и всю свою жизнь прожила в Ирландии. Она выращивает красивых лошадей и умеет управлять ирландскими слугами. И Джеральд любит ее. Отец, ты же видишь, что счастье Тома будет более надежно с ней, чем со мной.

Он нехотя ответил:

— Полагаю, что так. — Тут вдруг он снова запротестовал: — Но со временем ты забыла бы Седли! Эти чувства не длятся вечно.

— Ты в этом уверен? Стал бы ты на этом основании рисковать счастьем моим и Тома?

— Счастьем? Ах, да. Но будешь ли ты счастлива с Седли? В этом тоже нет уверенности.

— Почему же нет? Мы любим друг друга.

— Ирэн была вполне достойна любви... И обладала мягкостью. Он же не смог сделать ее счастливой. Понимаешь ли ты, что он за человек, Мора? Он неуравновешен. Это человек, который получил свои деньги в наследство. Он не обладает ни характером, ни силой, чтобы вести дело, которое было создано благодаря энергии его отца. Седли склонен скорее колесить по Европе, таская следом свою жену. Такого ли человека ты хочешь себе в мужья?

— О, ты не честен! — Взорвалась она. — Ты не даешь Джонни никакого шанса! Что за важность, что он не желает производить текстиль? Фирма гигантская, жадная и жестокая. Существуют другие виды деятельности, кроме этого.

— Другие виды? Проводить время на средиземноморских курортах, я полагаю?

— Например, сельское хозяйство. Джонни хочет завести ферму. Что ж тут плохого, если человек предпочитает работать собственными руками, а не при помощи кнопок и диктофона? Почему нельзя вести ту жизнь, какую хочется, если есть выбор? Правда состоит в том, что ты никогда не пытался узнать Джонни. Он не был для тебя личностью — лишь мужем Ирэн. Но он более чем просто личность для меня, потому что я люблю его. Какую бы жизнь он ни избрал, его мотивы прямодушны. Для меня этого достаточно!

Десмонд медленно проговорил:

— Ты бросаешь все, что, как мне хотелось, должна была бы иметь. Ты будешь жить в другой стране. Если он купит ферму, ты никогда не сможешь покинуть ее и будешь находиться там весь год напролет. Я никогда не увижу тебя, если не приеду сам... А ты знаешь, как я презираю Америку. Многого о твоей жизни я не буду знать, если ты уедешь. Для твоих детей я буду всего лишь именем. А ты не любишь писать письма, моя дорогая.

Между ними повисла тяжелая пауза.

Наконец, он сказал:

— Может быть, не слишком поздно сказать Тому, что ты совершила ошибку?

— Поздно... Слишком поздно. Это было слишком поздно уже в последний день Рождества, когда мы встретились с Ирэн и Джонни на мосту. Ты помнишь это? Видишь ли, я действительно люблю его. Гораздо сильнее, чем ты можешь понять. Ничего в мире для меня не существует, кроме Джонни. Такова простая истина. Я хочу, чтобы ты смог понять, что я чувствую к нему... Как-то разделить это со мной. Потому что это моя жизнь. Это должно стать частью и твоей жизни. Таковы обстоятельства. Если Джонни не женится на мне и я вернусь в Англию, то мне будет грустно думать о том, как я огорчила тебя, о том, как бесцельно разрушила всю привязанность и любовь, какие мы питали друг к другу. Но ты должен понять, что я ничего не могу с собой поделать.

Он подошел и сел рядом. Мора увидела, что отец рассматривает ее. Его глаза останавливались на каждой черте ее лица. Мора никогда не представляла себе, что Десмонд может плакать, но сейчас ей казалось, что он вот-вот заплачет. Она подумала, что все планы, которые он строил, рухнули за эти полчаса. Если он заплачет, то эти слезы будут, по крайней мере, оправданы. Она ожидала, что отец скажет что-нибудь, станет упрекать. Вместо этого он придвинул к себе лист бумаги.

Его голос был хриплым и неровным:

— Я не позволю ему разлучить нас, Мора. Никому не дано поступать так со мной... В конце концов, ты моя дочь. У нас больше общего, чем у кого бы то ни было.

Он что-то быстро написал на бумаге:

— Если ты поедешь в Америку, то это будет, по крайней мере, с моей помощью. Тебе надо лететь — это сэкономит время. А я должен найти кого-нибудь в Нью-Йорке, у кого ты сможешь остановиться. Казначейство не даст тебе долларов, чтобы оплатить гостиничные счета. Я должен кое-что обдумать. Теперь ступай домой. Я приду примерно через час.

Она встала:

— Спасибо тебе.

Он продолжал делать заметки в блокноте, когда она выходила из комнаты.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

I

До того, как был закончен таможенный досмотр, Мора услышала, что по громкоговорителю называют ее имя. В столь ранний час этот звук наполнил ее чувством нереальности. Она оглянулась по сторонам, точно ожидая, что какая-нибудь другая фигура отделится от очереди к таможенному барьеру и быстро пройдет сквозь вращающиеся двери. Голоса пассажиров звучали тихо, словно люди едва проснулись. Таможенник заученным движением отметил мелом ее сумки: