– Какой хорошенький мальчик!
– воскликнула рядом толстая дама и осеклась, когда Рэн поднял на нее невозмутимый взгляд. А взгляда Рэна даже вождь не всегда выдерживал, что там говорить о слабой кассийке.

– Простите, - мило улыбнулся Дериан побледневшей архане.

– Не пугай гостей, - прошипел он на ухо брату, оттаскивая Рэна от ошеломленной дамы.
– Иначе Арам тебе голову оторвет. И работать мне не мешай, если хочешь побыстрее вернуться к своим книгам.

Подействовало. Рэн прошептал:

– Живее давай, отвлекать больше не буду, - и опустил глаза в пол.

Дериан чуть усилил головокружение Аланны. Девушка побледнела и покачнулась, подняв правую руку к виску.

"Мне дурно, - прочитал по ее губам виссавиец.
– Арман, я прошу тебя... давай выйдем..."

Арман немедленно схватил девушку за руку и потянул ее к высоким дверям в глубине залы. Дериан хотел последовать за ними, как вдруг рядом кто-то вскрикнул, и Дериан еще успел обернуться и поймать упавшую в обморок молоденькую архану.

– Я не хотел!
– виновато сказал Рэн, - она сама меня зацепила.

– О богиня!
– Дериан поднял девушку на руки и понес ее к боковой лестнице. У самых дверей его выручил другой целитель, а Дериан повернулся к Рэну и сказал:

– Армана мы упустили. Ищи себе другого.

– Нет, - в голосе брата послышалось знакомое упрямство.
– Сначала проверим Армана.

– Мы можем искать целую ночь...

– Будем искать столько, сколько понадобится. Или других я тебе не покажу.

Дериан вздохнул. Вот оно, знаменитое безрассудство брата. И теперь что хочешь, то и делай, а Армана ему преподнеси на блюдечке. И дело уже даже не в оборотне, а в светившимся в глазах Рэна азарте. Рэн никогда не упускал своей жертвы, а Арман, увы, уже был для него жертвой.

– Пойду с тобой, - заявил Рэн.

Дериан не возражал. Сказать по правде, он уже так устал, что на возражения сил не хватало. Поспешно они вышли на улицу, сбежали по ступенькам, и Рэн, шагнув в тень черемухи, тихонько ухнул. Дериан вздрогнул. Он не любил ночных птиц. Еще менее он любил хищников, от которых пахло кровью и насильственной смертью.

Но Рэн был другой. Рэн обернул руку плащом и позволил опуститься на нее любимцу-сычу. Птица сложила широкие крылья, и Рэн, мило улыбнувшись, почесал ее белую, с бурым продольным рисунком, грудку.

– Хватит этих нежностей!
– не выдержал Дериан.

Рэн усмехнулся, заглянул в круглые, поблескивающие в полумраке глаза птицы, и Дериан был уверен, что взгляд брата стал черным, испуская зловещее сияние.

Дериан не любил, когда Рэн использовал свою силу. В эти мгновения, как и сейчас, грудь пронзала стрела холода. Казалось, что еще немного, и все живое вокруг превратиться в черный лед и, повинуясь приказу Рэна, разлетится на тысячу осколков, покрывая землю блестящими, черными кристаллами. Рэн любил черный цвет. Рэн любил смерть.

Птица издала гортанный звук и, взмахнув крыльями, взмыла в небо. На душе Дериана внезапно потеплело. Стало легче дышать.

– И что теперь?

– А теперь подождем, - спокойно ответил Рэн.
– А ты постараешься немного отдохнуть.

Ожидали они недолго - Дериану показалось, что он только что опустился на траву и закрыл глаза, провалившись в тяжелый, без сновидений сон. Когда он проснулся половинчатая луна чуточку сдвинулась к верхушкам деревьев, а Рэн сидел рядом на корточках, касаясь плеча брата холодной, как лед, ладонью.

– Мы нашли их, - усмехнулся Рэн.

– И все же... не теряем ли мы время?

Рэн лишь пожал плечами, поднимаясь. Раздалось рядом хлопанье крыльев и сыч уселся на милостиво протянутую руку хранителя.

– Любишь ты зверюшек, - прошептал Дериан.

– Не-е-е-е, - протянул Рэн.
– Я люблю опасных зверюшек, как, говорят, и телохранитель наследного принца... зеленый Тисмен.

– Зеленый Тисмен любит всех зверюшек, а ты - только некоторых, - Дериан шагнул вслед за Рэном в лесную темноту. Птица взмыла с руки хранителя смерти, бесшумной тенью проносясь по ночному лесу где-то в пределах видимости. Рэн шел за нею, увлекая за собой брата.

Хранитель смерти чувствовал себя в темноте как дома.

Дериану, любившему день и свет, приходилось тяжелее: то и дело он натыкался на какие-то коряги, кротовые холмики и вырытые кем-то и зачем-то ямы, рискуя сломать себе ногу. Спотыкнувшись в очередной раз, Дериан выругался и потратил немного драгоценных сил на ночное зрение. Идти стало гораздо легче.

Вскоре под ногами их зашелестела прошлогодняя листва - Дериан и Рэн вошли под тень столь любимого их вождем букового леса. Сыч летел чуть впереди, указывая направление, и внезапно вспорхнул на низкий, толстый сук и замер у самого ствола уродливым наростом.