Шрифт:
Миранис его друг. Миранис тот единственный, кому гордый Рэми был готов служить. И узы привязки здесь ни причем.
Эти дни дались Араму тяжело. Он почти не спал, он лично следил за поспешными приготовлениями к свадебным торжествам. Цветочные гирлянды, изящные подсвечники, только что приготовленные блюда, доставленные на рассвете, еще сегодня сорванные с деревьев сочные, отборные фрукты, тонкие, выдержанные вина и богато расшитые скатерти.
Чадившие по углам благовония успокаивали. Хорошо приготовленные, привезенные из Ларии, одетые в одинаковые парадные ливреи слуги сновали между гостями, подавая напитки и фрукты. Фокусники и циркачи из Самала развлекали кассийцев ловкостью тела, а хранители дара показывали гостям магические штучки, заставляя дам ахать при виде сотканных из света цветов, испускающих тонкий аромат. Лучшие музыканты сменяли друг друга, услаждая слух придворных Мираниса незабываемыми мелодиями.
Праздник удался. Арам едва стоял на ногах.
Высший свет. Шум, странные запахи их духов, чужие, раскрашенные синими завитушками лица, которые Арам, привыкший к тишине и одиночеству, сносил с трудом. Внимательные взгляды, что следили за каждым его шагом. Сплетни. Заигрывания кассийских девушек, которые Араму надоели хуже горькой редьки.
Скорее бы они уехали.
Лишь флейта в руках очередного музыканта спасала. Лишь ее хрустально-чистая мелодия позволяла рассеяться туману в голове, который был так некстати. Ведь самое важное дело, тревожащее Арама и днем и ночью, сделано не было.
Наследника они еще не нашли.
– Хранители смерти и целители проверили уже почти всех, бесполезно.
– Рэн подобно его лучшей подруги, смерти, появился за спиной внезапно. Даже в этой нише от него не спрячешься.
В своих двадцать зим этот хранитель смерти добился очень многого. Пояс его почти достиг по ширине пояса главного хранителя, и не хватало лишь совсем чуть-чуть, чтобы Рэн, несмотря на свою молодость, занял бы место в совете.
Не хватало согласия вождя. Элизар недолюбливал Рэна за его нелюдимость, острый язык и темные, почти лишенные белка глаза. Вождь говорил, что смотреть в эти глаза все равно, что смотреть в глаза смерти. Ощущения были похожими.
Глаза, удивительные, огромные, были единственным, что казалось в Рэне взрослым и зрелым. На вид он казался тринадцатилетним, не более, задумчивым мальчиком с симпатичными черными кудряшками и полными, редко улыбающимися губами. Если не встречаться с ним взглядом - наивный, милый ребенок. Однако этот ребенок любил смерть, темноту и долгие, непонятные остальным виссавийцам ритуалы с другими хранителями смерти.
– Я бы все же советовал обратить внимание...
– взгляд хранителя красноречиво скользнул к балдахину.
– Миранис не может быть наследником Виссавии, - живо ответил Арам, отводя взгляд от Рэна.
– Это было бы слишком даже для богов.
– Но ведь есть еще и его телохранители...
– Не сходи с ума. Виссавия бы никогда не позволила привязки между своим наследником и наследником кассийского принца. Тем более, что к телохранителям ты и наши люди даже близко подойти не могут...
– Но есть кое-что очень интересное, - задумчиво протянул Рэн, глядя на Мираниса и застывшие за его спиной фигуры.
– Ты теряешь время, Рэн, а время сейчас дорого. Я позволю тебе подумать над загадкой телохранителей принца, если ты найдешь нам наследника...
– Их слишком много, помеченных дыханием их бога смерти, - вздохнув, Рэн пронзил взглядом веселящихся придворных.
– Даже помощь целителей многих из них не спасает. Они так любят своего бога смерти, так к нему стремятся. Или же ему помогают. Они травят себя, потому что устали жить, они травят других, потому что хотят жить лучше. Они рискуют на дуэлях, ломают себе шеи, падая с лестниц или с лошадей. Все время спешат... Зачем и куда?
– Ты опять за свое, - оборвал его Арам.
– Прости. Кассийцы столь интересный народ. Надо будет выбраться как-нибудь за границы клана вместе с целителями.
– Поговорим об этом позднее...
– Ты тоже спешишь...
Арам почувствовал головную боль.
– Вождь начинает терять терпение. Ты знаешь, что от тебя требуется, так будь добр...
– Мы проверили уже почти всех, - перешел, наконец-то, к делу Рэн.
– А сейчас я бы хотел заняться этим...
Рэн показал взглядом на светловолосого, стройного кассийца, стоявшего у колонны рядом с хорошенькой арханой.
– Арман...
– Мне показалось, или я почувствовал в твоем голосе больше презрения, чем обычно...
– Он спит с женой собственного брата.
– А тебе какое дело?
– Мне жаль целителя судеб, - ответил Арам.
– Он будет страдать и из-за брата, и из-за своей женщины.
– Тебе жаль кассийца?
– зло усмехнулся Рэн.
– Не поверю.