— Куда мы идем? — спросила я, тщетно пытаясь разглядеть, что творится за стеклами дома — изнутри они были закрыты темно-синими шторами.

Саймон обернулся.

— Я здесь живу. С тех пор, как уехал из России…

— А ты… давно уехал?

— В тот же день… — Саймон повернулся ко мне и слегка усмехнулся. Я поняла: он имеет в виду тот день, когда его похитили, и он сбежал от похитителей.

Мы зашли в просторный холл, который из-за цвета занавесок казался морским дном. Из холла в обе стороны уходили лестницы. На втором этаже был полутемный коридор с несколькими одинаковыми дверями. Одна из них распахнулась, и мимо нас, стараясь не глядеть по сторонам, прошуршала длинной юбкой смущенная девушка.

Саймон достал ключ и отпер дверь. Мы оказались в большой комнате с глухо зашторенными окнами. Широкая кровать под стеганым синим покрывалом, на прикроватной тумбочке — пузатый светильник. Платяной шкаф, письменный стол и два стула — вот и всё убранство. Дверь в ванную была открыта, и я увидела там большую ванну, наполненную водой, и белые махровые полотенца, брошенные на полу. Ноги мои подогнулись — я вспомнила нашу первую ночь…

— Присядь, — сказал Саймон и пододвинул мне стул. Сам он опустился на край кровати. Я послушно села на стул и сложила руки на коленях. Внутри у меня все трепетало от волнения.

Саймон смотрел на меня долго, изучающе. Прошла, наверное, вечность. Мучительная вечность, в течение которой я чувствовала себя кроликом перед удавом. Наконец, он произнес, констатируя:

— Ты предала меня.

Его слова ножом вонзились в сердце. Все аргументы, которые я приготовила, вылетели из головы — меня поразило полное равнодушие любимого. Для него все это будто было само собой разумеющимся.

— Это не так… — попыталась я слабо отбиваться. Но он перебил меня.

— Я знаю, что это сделала ты. — Он четко произнес каждое слово. И каждое хлестало меня, словно пощечина.

— Нет! — вскрикнула я и вскочила. Он движением руки остановил меня и указал на стул. Я снова села.

— Полина, я никогда не верил людям, и теперь понимаю, что это было правильно. — Саймон говорил ледяным тоном, глядя поверх меня.

Он встал с кровати и отдернул штору. Я увидела в окне темные тучи, снова сгустившиеся над Измиром. Наверное, опять пойдет дождь.

— Я… люблю тебя! — с трудом произнесла я. Холодные фразы Саймона буквально заморозили меня, я сама понимала, что говорю неубедительно, штампами из кинофильмов, но не могла остановиться. — Я никогда не предала бы тебя! — я осеклась: в голове мелькнул сон, в котором я целовалась с Антоном.

— Ты уверена? — Саймон резко повернулся ко мне. На фоне темнеющего неба его профиль казался высеченным из благородного камня. Бездушного, мертвого.

Я похолодела. Неужели мне не удастся убедить его в том, что не я сдала его журналистам?

Мне стало дурно. Затошнило, закружилась голова. Всё это — странный дом у моря, комната, гордый профиль Саймона — будто было нереальным. Я ощутила, как исказилось в гримасе мое лицо, из глаз покатились слезы.

Саймон, видимо, отвык от моей эмоциональности и теперь смотрел на меня слегка удивленно. Я знала, что выгляжу ужасно, но не могла сдержаться. Все пережитое за последнее время разом навалилось на меня.

Саймон отошел от окна и снова сел напротив, на кровать. Пока я размазывала слезы по щекам и пыталась успокоиться, он оставался равнодушен. Удивление прошло, и он снова взял себя в руки. Он находился так близко от меня, но в то же время так далеко!

— Я… я ис-скала тебя! — всхлипнула я. — Я была в той деревне с дурацким названием! Я приехала сюда за тобой!

— Я знаю, — спокойно ответил Саймон и добавил: — Я следил за всеми твоими действиями.

Мне показалось, что я задыхаюсь.

— Ты… ты был все это время рядом?!

Он медленно кивнул.

— Но как… — я не смогла договорить. Это было еще больнее, чем потерять его. Я вспомнила, как упала в обморок на берегу моря в той деревушке. Значит, Саймон видел это — и не подошел ко мне? Привычная тяжесть прошедших месяцев вновь навалилась на мои плечи. Ничего не изменилось. Саймон был рядом со мной, но его не было.

— Полина, я всё знаю про тебя. Я знаю, с кем ты тут и зачем…

С кем?! О Господи, он узнал про Антона' И наверняка думает, что у нас с ним интрижка.

— Ты говоришь про Антона? — я старалась не терять рассудительности. — Тогда ты должен знать, что я поехала с ним, лишь чтобы найти тебя!

— Вы живете вместе… — заметил Саймон. Сердце у меня больно сжалось. Он помолчал немного и, чуть усмехнувшись краешками губ, добавил: — И он работает на телевидении! Какое совпадение!

Я сидела перед ним, опустив голову и плечи, будто приговоренная к казни. Наконец решилась поднять взгляд, и меня как током ударило. Его прекрасные глаза стали цвета утреннего тумана над морем. И в них были чувства! Боль? Печаль? Я не знаю, это продолжалось недолго. А через мгновение лицо снова ничего не выражало — ни любви, ни ненависти. Ни-че-го.