— Хорошо, — тихо сказала я. — Я поеду.

Он кивнул.

— Тебе надо собрать вещи. Я вызову такси.

Пятнадцать минут до приезда машины прошли в неловком молчании. Я не знала, о чем говорить с Саймоном. Он, казалось, погрузился в свои мысли, прислушиваясь к снова начавшемуся за окном дождю. Прибытие такси принесло мне облегчение: трудно находиться в комнате с человеком, нежелающим тебя замечать. Саймон проводил меня на улицу. Дождь лил вовсю, но я не могла заставить себя сесть в машину без поцелуя. Мне казалось, это прощальное прикосновение что-то прояснит между нами. Но Саймон лишь сухо кивнул на прощанье. Капли дождя на его лице походили на слезы…

Пока мы ехали по мокрым улицам, я смотрела в окно и думала — конечно, не такой я представляла нашу встречу. Но всё в моих руках — я смогу доказать ему свою любовь, и он поверит, что я не говорила о Морских никому. Это только дело времени. Но как же противно оправдываться и доказывать свою невиновность, когда ты сам знаешь, что чист, как белый лист!

В любом случае, завтра мы улетаем в Бетту, а там мне помогут профессор и Магда. Втроем мы сможем убедить Саймона в том, что это не я сдала его журналистам. Тем более профессор нашел способ вернуть Саймону человеческую сущность! От этих мыслей мне захотелось петь.

Когда мы подъехали к дому, мне пришлось вернуться с небес на землю. Предстоял неприятный разговор с Антоном. При мысли об этом меня начало колотить. Стараясь унять нервную дрожь, я открыла дверь квартиры. Антона дома не было. Я облегченно вздохнула — значит, у меня есть еще немного времени, чтобы всё обдумать как следует. Я подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. На улицу уже опускался влажные сумерки — такие вечера бывают, когда весь день льет дождь. Сейчас я думала об Антоне, невольно мне вспоминались его теплота, дружеские шутки и подначивания — всё, чем мы жили эти несколько дней.

Я встряхнула головой, стараясь не думать об этом, и дрожащими руками принялась кидать вещи в чемодан, то и дело поглядывая на часы.

Когда в замке щелкнул ключ, сердце у меня скакнуло в пятки. Дверь открылась, и в прихожей что-то загрохотало. Я услышала странный смех Антона, потом снова грохот. Выйдя в прихожую, я застыла, как вкопанная. Камера, над которой Антон трясся, как над сокровищем, валялась на полу. Рядом с ней сидел Антон.

— А-а-а, Полина! — расплылся он в улыбке. — Девушка, которая искала и наконец нашла своего парня…

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Его красивая "мятая" рубашка была вымазана чем-то коричневым, волосы растрепались, ремень джинсов расстегнут. Кажется, Антон напился!

— Полина нашла своего воз… ик… воз… ик… — на него напала икота, и он никак не мог закончить фразу. — Ик! Черт! — тут он глубоко вдохнул и смешно надул щеки, удерживая воздух. Потом выдохнул и произнес на одном дыхании: — Возлюбленного!

— Зачем ты так напился? — воскликнула я в сердцах.

— Алкоголь мне пом… ик!.. поможет!

— Зря ты так думаешь! От спиртного еще никому хорошо не становилось! — возразила я тоном поучающей мамочки.

— Когда я пьяный, я… ик!.. добрый. Ты меня не разозлишь, дурочка! Так что тебе не грозят страшные… ик!.. гал-лю-ци-нации… — Он еле выговорил длинное слово.

Я молча смотрела на него, пораженная до глубины души. Антон напился, чтобы случайно не навредить мне! Мне стало жаль его.

— Пойдем, я сделаю тебе чай! — примирительно предложила я и взяла его за руку, помогая подняться. Он послушно встал и поплелся за мной на кухню. Я подала ему стул, и он буквально упал на него — ноги его совсем не держали.

— Сделаешь мне чай! А потом уедешь! — с упреком сказал он, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.

Я достала из кармана расческу и причесала его. Он смотрел на меня снизу вверх растерянно и грустно. Я присела на стул напротив, поставила перед ним чашку с крепким чаем и, собравшись с духом, проговорила:

— Да, я нашла того человека. И должна уехать с ним. Мне очень жаль, что я подвела тебя, и ты остаешься без ассистента, но я не могу по-другому…

Антон неожиданно громко рассмеялся, уронив голову на руки.

— Что такое? — спросила я.

Он поднял лицо и посмотрел мне в глаза.

— Остаюсь без ассистента! Да ты была никудышным… ик… ассистентом, Полина!

— Значит, это хорошо, что я уезжаю? — ошеломленно спросила я. Конечно, я не лучший в мире помощник, но, кажется, у меня что-то получалось…

Антон не ответил на мой вопрос. Он опустил глаза и стал чертить пальцем по столу. Потом вдруг ударил кулаком по невидимому рисунку — так, что чашка подскочила на месте:

— Я в тебя влюбился! Сам не заметил как! И как… дурак радовался, что ты не нашла этого своего… ик!.. друга!