Настало лето, а с ним — жара. Собаки воевали со слугами за тенистый уголок. Федерико с Бьянкой редко покидали свои покои, и мне приходилось пробовать еду в то время, как герцог наблюдал за мной сквозь щелку двери.

— Ты все еще здоров? — спрашивал он.

— Да, ваша светлость. Я чувствую себя отлично.

— Я и мой дегустатор, — пробурчал он как-то в ответ.

В другой раз он распахнул дверь, и я смог увидеть всю спальню. Бьянка стояла на кровати голышом, на коленях, подняв кверху задницу и опустив голову. На лице у нее была маска, она тихо плакала. Федерико было все равно, вижу я их или нет. Он просто хотел убедиться, что я не заболел.

В один прекрасный день Септивий появился в зале с мешочком на шее, в котором был змеиный яд. Он прочел в «Декамероне», что такие мешочки носили раньше, чтобы уберечься от чумы, пошел в лес и убил змею. Септивий предложил мешочки со змеиным ядом всем желающим. Старики и больные купили их, но остальные сами пошли в лес охотиться на змей. Некоторых покусали, в том числе старшего сына герцога, Рафаэлло, один человек погиб в драке за змею, у которой, как выяснилось, вовсе не было яда. А потом Септивия обвинили в том, что он положил в мешочки простую мазь, чтобы сшибить деньгу.

Ночью слуги сбегали из замка в деревню, но через несколько дней возвращались, говоря, что повсюду видели только страдания и что настал конец света. Я молил Бога, чтобы он простил мои грехи, а если не может, то пусть хотя бы не мстит за меня Миранде. Зачем я утруждался — не знаю! Господу было все равно, молились ему или нет. Дети мерли как мухи, а ведь они даже не успели познать грех. Как может милосердный Бог отнимать у матери детей?

Как-то вечером Федерико велел нам всем прийти в главный зал. Мы ошалели от страха, боялись собственной тени, боялись самих себя.

— Я никогда не выигрывал битву, когда боялся, — заявил нам Федерико. — Мы слишком долго прятались по углам, и если мне суждено умереть, я хочу сделать это стоя!

Он велел подать еду и самые лучшие вина, позвал из города шлюх. Конюхи по его приказанию размалевали себе лица, Эрколь превзошел самого себя, показывая свои фокусы и трюки, а музыканты должны были барабанить и трубить в трубы во всю мочь. Мы веселились так, словно герцог даровал нам спасение — ели и пили, сколько могли, а потом снова пили сверх мочи. Септивий вскочил на стол и прочел непристойные стишки Аретино. Федерико рассказывал скабрезные анекдоты, а Бьянка исполнила безумный танец, которому научилась в Турции. В зал принесли карнавальные маски. Я надел бычью голову. Когда Бернардо тайком улизнул вместе со шлюхой, мы открыли дверь настежь и громогласно пожелали им удачи.

Настала ночь. Скинув со стола подносы, мы стали трахаться на столах. Скоро мы так опьянели, что мужчины совокуплялись с мужчинами, женщины — с женщинами, и все мы рычали, как дикие звери. Двое мальчишек опустились на колени перед Федерико. Опьяненный вином и желанием, я схватил женщину с большими грудями в маске ястреба и поволок ее в пустую комнату.

— Уго! — рассмеялась Бьянка.

Федерико был в соседнем помещении, но меня это не волновало. Бьянка распростерлась на кровати и раздвинула ноги.

— Попробуй меня! — крикнула она, и когда я замешкался, добавила со смехом: — Я не отравлена!

Я был прав. Она действительно пыталась убить Федерико. Но мне нравилось ее бесстрашие.

— Мне всегда хотелось трахнуться с тобой, — сказала она.

У нее были полные губы — как спелые вишни, и когда мы поцеловались, я присосался к ним. Бьянка целовала мое лицо, а потом расстегнула мою рубашку и стала лизать мне тело. Я, в свою очередь, расстегнул ей лиф. Ее большие груди вывалились наружу, и я уткнулся в них лицом. Час проходил за часом, день за днем. В коридорах гнили трупы, в то время как наши плотские утехи становились все яростнее и яростнее, словно это могло помочь нам победить саму Смерть. Проститутки принесли с собой деревянные пенисы и показывали, как монашки удовлетворяют себя. Я хотел взять Бьянку в задний проход, но она взмолилась:

— Нет, прошу тебя! Федерико заставляет меня делать это, но я не люблю!

Из главного зала раздались громкие крики. Я выбежал из комнаты и увидел раскрашенных мальчишек, врассыпную бегущих по коридорам. Столы в зале были перевернуты, собаки жадно поглощали еду. На полу лежал окровавленный мальчик со шпагой в животе. Федерико тоже сидел на полу, обливаясь потом. Одежда на нем была порвана и смята, толстый белый живот вывалился наружу.

— Моча! — процедил он сквозь зубы. — Мы должны пить мочу. Это спасет нас!

Немногие оставшиеся в зале переглянулись и засмеялись. Федерико перелез через стол, опрокинул миску с едой, вытащил свою большую толстую змею и помочился в чашку темно-желтой струей. А потом протянул миску мне.

— Попробуй! — велел он.

— Но вы только что пописали! — рассмеялся я. — Что может быть плохого в вашей моче?

— Ты дегустатор! Так попробуй ее!

— Почему бы вам не выпить мочу Бьянки, мой герцог? А она пусть попробует вашу!