Шрифт:
«Унеси нашу любовь, не разрешай им ее убить. — Попросила Эллорна, больше не испытывая стеснения от вероятности быть услышанной еще кем-то. — Позволь мне жить вечно - в твоей памяти».
«Память воина — не самое надежное хранилище. — С непривычной грустью отозвался эльф. — Эта Грань навсегда впитала твой образ, мотылек, она приняла силу твоих стремлений, жар души. Для меня честь быть упомянутым вместе с твоим именем. Это я должен просить позволения остаться, хотя бы твоей тенью».
Красивые каламбуры всегда удавались тебе неплохо, я знаю.
Маленькое зарешеченное оконце заметно светлело. «На рассвете» — сказал Орост, рассвет пришел. Значит, уже сейчас?
Утро… костер.
Не смей раскисать! Не смей выглядеть жалко, Колючка.
«Не плачь. — Ласково произнес в незримом поле голос, что никогда не спутать с другими. — Не бойся ничего, я - рядом. Я же обещал, что всегда буду рядом. Как ты смела сомневаться в слове эйльфлёр?!»
Вот оно в чем дело! Вот почему ты не ушел!
«Не надо, мой принц, эта шутка вышла не смешной. Я знаю, что ты можешь уйти еще и сейчас. — Предупредила, вслушиваясь в тяжелый топот сапог за стенами. Перекликаясь, встревоженные голоса ясно звучат в тишине нарождающегося дня. — Я знаю, ты остаешься из-за меня. Я уверенна, тебе не следует этого делать…»
«Знаешь, я столько раз говорил слова прощания, - а теперь не найду их, достойных такой минуты… Прости меня, Элирен. За все, в чем и не помыслила никогда обвинить. И за то, что я собираюсь сделать, прости меня! Потому что ты не дашь согласия добровольно, а я больше всего на свете желаю оградить тебя от страданий».
Вокруг все нарастал ментальный накал. Я не понимала, что происходит, только чувствовала - Эллорн вновь пытается бороться. За меня?.. С судьбой?..
«Не надо, Эллорн, что ты делаешь?..»
«»Подавляю твою волю. Так надо. Вскоре ты полностью окажешься в моей власти, и я заберу твою тревогу. Ты перестанешь слышать страх. Ни отчаяние, ни боль не смутят твоего покоя. Ты ничего не почувствуешь, ничего не поймешь, ты будешь только со мной… с возможностью проснуться в то же мгновение, как перестанет существовать опасность! Прекрасные сны наполнят твой разум, подчиняя его мне окончательно, позволяя руководить извне… Я поведу тебя. И буду ждать чуда - до последних мгновений. Но, если нашему пути суждено закончиться сегодня, мы вместе уйдем за Край. Легко и не больно. Доверься мне, как доверяла всегда!»
«Неужели несколько минут моего страха стоят твоего бессмертия?! Зачем, Эллорн?!»
«Спи, любовь моя. — Поплыли, размываясь в очертаниях, стены, поблекла и пропала решетка окна… Небо раскинулось вокруг. Сквозь нарастающий звон скорее угадала, чем услышала, как заперекликались под дверью хриплые голоса, загремел засов. — Спи спокойно. Ты - моя. Всегда только моя».
Рагнас, потрясенный, долго еще топтался у остывающего кострища. Разошлись все, кроме Старосты да Колдуна, да нескольких совсем маленьких детей, — все кончено, костер почти погас, на что смотреть? Несколько раз он пытался уйти, но ноги сами возвращали на поляну за околицей. Помимо воли юный воин стремился к кругу белой золы и закопченных ритуальных камней. Там, в центре, еще тлели головни, поднимался столбом едкий дым… «Зачем я стою здесь?» — не в первый раз спросил себя, и вновь не нашел ответа.
Колдун, бормоча заклинания, старательно засыпал остывающие угли речным песком. Так положено — что бы эльфьи души не могли вернуться, и пугать людей ночами. Сам Рагнас, за свою весьма короткую жизнь, их ни разу не видел, но слышал часто стоны и скрипы в безлунные ночи в овине; а старики рассказывают, что иногда целые полчища теней нападают на деревни, и тогда в один час все, видевшие их, сходят с ума и убегают в лес. Там и пропадают бесследно.
Староста Орост, молчаливый и хмурый, пытливо понаблюдал за воином, поманил пальцем, спросил тревожно:
— Чего маешься?
— Умирали красиво. — Честно ответил юноша. — Словно в небо с дымом уходили. Я знаю, они враги, их ненавидеть надо… а вот, все ж любовался, как спокойно смерть приняли!..
— То не плохо, что мужеству у врага учишься. Отвагой и бесстрашием эльфы известны, должно бы и людям при случае не осрамиться. — Сдержано похвалил Орост, развернулся, заковылял к деревне. Удавшийся ночной побег очень тревожил много повидавшего Старосту. Чувствовало сердце, аукнется еще им несговорчивость Колдуна, ох, отзовется кровью немалой! И ведь до чего упрямый старый пень, ничего слушать не хочет! Не отпускать, конечно, надо было эльфов, но и убивать торопиться не следовало. Какой смысл таиться, коли все равно один-то точно ушел? А вот, поди ты, не смог переломить упрямца. Чего уж теперь…
Как только отошел Староста, Колдун сунул Рагнасу в руки бадейку с песком, залопотал непонятно, подталкивая к столбам в центре. Хочет, что бы я сам по углям прыгал — понял воин, с невольной усмешкой поглядывая на ужимки Колдуна. Ну и хитрец! Не охота ему, вестимо, средь золы да дыма шастать, вот меня и толкает.
Верно, не пошел бы, случись оказия такая раньше, а сегодня поддался, принял бадью, зашагал по широкому кругу, постепенно приближаясь к каменным корявым пальцам, рассыпая песок горстями.