Шрифт:
У меня создалось впечатление, что военная обстановка стала менее угрожающей, после того как ты приехал туда. Я понимаю, что ситуация серьезная, но все равно убеждена в нашей победе! Совсем недавно я считала, что потребуются годы, чтобы довести борьбу до победного финала, но сейчас борьба напоминает финальный всплеск. Или это мне только кажется? За последние три дня ни разу не было предупреждений о воздушном нападении, и это действует на меня успокоивающе.
[Положение на Востоке чрезвычайно серьезное и угрожающее. С другой стороны, мы должны считать, что нам повезло, поскольку в результате расследований, связанных с событиями 20 июля, мы избавляемся от пагубного влияния сопротивления, тайного сопротивления, фальшивого рвения, покорности и пораженчества.]
Герда Борман Мартину Борману
Оберзальцберг
25.07.1944
...Утром мы находились в бомбоубежище; на Линц сбрасывали бомбы. [Несмотря на зенитную артиллерию!]
Расскажи мне о Блонди [57] .
Как она там? Нет ли у нее щенков? Где она была 20 июля?..
[Слава богу, ее не было в штабе. Если бы она там находилась, то ей бы пришел конец: лопнули бы барабанные перепонки. Считается, что фюрер уже никогда не будет слышать правым ухом.]
57
Блонди – восточноевропейская овчарка Гитлера.
Мартин Борман Герде Борман
26.07.1944
Любимая.
Как замечательно, что ты хорошо проводишь время с детьми. Наслаждайтесь тем, что вы вместе и можете отдохнуть!
Я очень надеялся, что смогу приехать к вам 30 июля, но, к сожалению, часто надеждам не удается сбыться.
30 июля я должен принимать руководителей штабов гаулейтеров в Оберзальцберге. Они, как и экономические советники гаулейтеров, подчиняются непосредственно мне, хотя практически никогда не встречаются со мной. 31 июля мы проводим совещание рейхскабинета или, скорее, высших административных властей рейха. 1 и 2 августа намечено совещание гаулейтеров по вопросу увеличения военных усилий. Как обычно, подготовка возложена на меня и моих стойких приверженцев.
Не переставая идут всевозможные приготовления к увеличению военных усилий под лозунгом: «Всеобщая мобилизация и наиболее рациональное использование нашего народа в национальной борьбе за существование». Вот почему я в любом случае не смогу приехать к тебе до 5 августа. Когда мне это удастся, я мечтаю проспать по крайней мере сутки.
Однако я в хорошем настроении, готов работать и радуюсь работе, а это самое главное.
Люблю тебя больше прежнего.
Всегда твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
27.07.1944
Моя дорогая девочка.
Сегодня есть время всего на три, нет, на четыре слова:
Я безумно тебя люблю!
И наших детей как часть тебя!
Береги себя для меня!
С еще большей нежностью, чем прежде,
твой М.
Мартин Борман Герде Борман
29.07.1944
Моя любимая, прекрасная возлюбленная.
3.45 утра, на востоке занимается новый день.
Через два часа гаулейтеры Хофер и Райнер [58] улетают в Зальцбург, после того как мы с ними до 3 часов совещались у фюрера.
М. обижается, что я не написал ей ни строчки за несколько месяцев, поэтому не говори ей о моих письмах тебе!
С 3 часов я подписывал бумаги и разбирал почту. Теперь вынужден попрощаться, поскольку в 7.40 должен уже быть на ногах.
58
Хофер, Райнер – гаулейтеры Тироля и Зальцбурга соответственно.
Я люблю тебя, люблю тебя!
Всегда твой М.
Мартин Борман Герде Борман
29.07.1944
Моя мамочка-девочка.
Повторяю в письменной форме то, что я сказал Кронци: я счастлив, что у нас девять детей, потому что я один не могу любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Так что вдесятером, сделав огромное усилие, мы постараемся должным образом ответить на твою большую любовь.
Ты самая любимая, самая восхитительная мамочка-девочка!
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Берлин
31.07.1944
Любимая.
Я почти забыл о материальном благополучии твоем и детей! Но поскольку я не хочу казаться бессердечным отцом, то посылаю вам немного сладостей.
Береги себя.
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
31.07.1944