Стихи
вернуться

Боков Виктор Федорович
Шрифт:

[1970–1975]

" Ночь надвинула чёрный плат. "

Ночь надвинула чёрный плат. Зной упал в отзвеневший донник. Тьма густая, прими, я твой брат, Твой царевич и твой разбойник! Кто таится на тёмном лугу? Чьи шеломы за речкой Истра? Успокойся! Поспи на стогу, Подыши, наберись богатырства! Кто там ветви отвёл и притих? Кто смеётся средь ночи не к месту?! Не волнуйся! Наверно, жених Уговаривает невесту! Значит, в мире любовь и добро, Лад, согласье, зачатья, рожденья. Ох, как добрые люди давно Совершают своё восхожденье. Всё отвесней гора, путь далёк Над пространствами мировыми… В тёмном хлеве проснулся телок И в потёмках наткнулся на вымя. А кормилица сено жуёт, Думу думает над половой, Что телок её переживёт Все невзгоды и станет коровой.

[1970–1975]

Утешение

На деревьях не иней, А белая грусть. Ты не плачь, дорогая, Я скоро вернусь. Ты не плачь! Я твою горевую слезу Через дальние дали С собой увезу. Успокойся! Мы любим. Мы живы. Мы — мы, Две снежинки На чёрных ресницах зимы.

1968

Разговор с поэтом Михаилом Львовым

Всё мне видеть довелось — Лето жаркое и осень, Травы, влажные от рос, Губы, горькие от слёз, Руки, крепкие от вёсел. Я за много лет беды Навидался, натерпелся, Я не с яблонь рвал плоды — Чернобыла, лебеды И полыни всласть наелся. Я и знал, что жизнь — борьба, Рай и не был мне обещан, Хорошо, что нет горба От твоих, моя судьба, И зашеин и затрещин. Я не плачу, не реву, Не бегу к реке топиться, Круглосуточно живу И друзей к себе зову, Чтобы счастьем поделиться. А оно — любовь моя К людям, к зверям, к малой пташке, К токованию ручья, К ликованию луча На моей простой рубашке!

1968

" Поэзия! К тебе я обращаюсь, "

Во мне огонь священный не гаси! Я, как земля, всю жизнь свою вращаюсь Вокруг твоей единственной оси. Ты свыше мне дана не для корысти, Не для забавы и пустых пиров. На мачтах провода твои провисли Гудящим током выстраданных слов. Поэзия! Твои златые горы Превыше, чем Казбек и чем Эльбрус. Поэзия! Ты женщина, с которой Я никогда, нигде не разведусь! Поэзия! Ты мать моя вторая, С тобой нигде мне не было тесно. Ты, как она, мне часто повторяла: — Пастух трубит! Вставай. И спать грешно! Не пряники в печи твоей пекутся, Там хлеб исконно русский подовой. Ломоть отрежь — и запахи польются, Пахнёт укропом, тмином и травой. На всех моих путях и перекрёстках Ты мне была, поэзия, верна. Канат, что нас связал, не перетрётся, Он в Вологде сработан изо льна. Поэзия! Иди ко мне вечерять, Я рыбы наловил, уху варят. Веди в мой дом свою большую челядь, Томящуюся в пыльных словарях.

1967

" И я когда-то рухну, как и все, "

И я когда-то рухну, как и все, И опущу хладеющую руку, И побегут машины вдоль шоссе Не для меня — для сына и для внука. Мой цвет любимый, нежный иван-чай, Раскрыв свои соцветья в знойный полдень Когда его затронут невзначай, Мои стихи о нём тотчас же вспомнит. А ты, моя любовь? Зачем пытать Таким вопросом любящего друга?! Ты томик мой возьмёшь, начнёшь читать И полю ржи, и всем ромашкам луга. А если вдруг слеза скользнёт в траву, Своим огнём земной покров волнуя, Я не стерплю, я встану, оживу, И мы опять сольёмся в поцелуе!

1966

" Вот и дожили до четверга. "

Вот и дожили до четверга. Ты и я, как и все горожане, А за эту неделю снега Стали глубже и урожайней. От больших снегопадов своих Небо очень и очень устало. Серый тон во все поры проник, Небо бледное, бледное стало. Невысок у него потолок, И в оконной моей амбразуре, Дорогая, который денёк Не хватает лучей и лазури. Приезжай! И обитель моя И засветится, и озарится, И разбудит, взбодрит соловья Вдохновляющая жар-птица.

1966

" Гомер не знал о пылесосе, "

Гомер не знал о пылесосе, Он пыль руками выбивал, Но в каждом жизненном вопросе Не меньше нас он понимал. Адам и тот имел понятья, Умел сомненья разрешить, Он думал, а какое платье Для Евы к празднику пошить. Ликующий дикарь с дубиной, Уйдя с охоты, вдруг смирел, И, пробираючись к любимой, Бросал дубину, брал свирель. У самых древних, самых диких Не пусто было в черепах, И было поровну великих И в наших и в других веках. Отсюда вывод — будь скромнее, И знай, что в древности седой Все люди были не темнее, Чем те, что пиво пьют в пивной!

1965

" Что поэту даётся от бога? "

Что поэту даётся от бога? Очень мало и очень много! Сердце чувствующее, живое, Не лукавое, не кривое, Пламенеющее, горящее, Словом, самое настоящее. Он не барин, не соглядатай, Он рабочий с рябым лицом, Добровольно идёт в солдаты Бить неправду горячим свинцом. Пулемёт его содрогается, Сутки целые отдыха нет. Только так ему полагается, А иначе поэт — не поэт! Что за это в награду даётся, Кроме ссадин и синяков? Ничего! Но поэт остаётся, Как живая легенда веков!