– Господа, думаю надо это отметить, - подал голос Разумовский.

– Нужно идти за войсками, - возразил ему я.

– Ништо, ваше величество, - поддержал графа Шевич.
– До темноты все равно не дойдем. А людей лучше расположить в местных домах, чем в поле.

– Хорошо, только местных не стеснять, амбары не обворовывать. Если узнаю, жестко покараю нарушителей, - дал я свое согласие.

Из избы вылетели адъютанты, которым нужно было остановить войска и дать команду на размещение. У нас же за столом, как по волшебству, появились бутылки шампанского.

– Ваше величество, уже утро.

Я проснулся сразу, без дурмана в голове, как будто и не пил вовсе. Вокруг поднимались офицеры, приводя себя в порядок, снаружи слышались голоса и команды. Бегали солдаты. В общем шли сборы.

– Господа офицеры, - обратился я к своим генералам.
– Думаю теперь нам не нужно столько людей. Пехоту и артиллерию можно отослать обратно в столицу, поедем конными, так быстрее. Надеюсь, ваше высочество, вы с нами?
– обратился я к Павлу.

Великий князь, в отличии от меня, проснулся с трудом, было видно, что он мучается похмельем.

– Куда ж я денусь, ворчливо произнес он.

– Ничего, в пути ветер выдует из головы весь алкоголь.

Теперь наше движение максимально ускорилось, и уже через два часа мы были в Гатчине. У шлагбаума, закрывавшего вход на дворцовую площадь, нас встретил один их офицеров, которому Павел повелел собрать все войска на площади.

– Прошу во дворец, переведем дух, - пригласил Павел.

Немного отогревшись и выпив ароматного кофе, наша компания заметно повеселела. Супруга Павла, моя мать, с испугом встретила мужа. Похоже, она огорчилась, узнав, что так и не станет императрицей. Ведь именно с такими мыслями она покидала родной дом и ехала в Россию.

Но вот адъютант сообщил, что войска выстроены, и нам пора выходить. На площади, вместе с Павловским полком, выстроились и те полки, что пришли вместе с нами. Павел, выехав в центр площади, сообщил о том, что новым императором становлюсь я. Был продемонстрирован манифест Екатерины, в котором я назначался наследником. Затем Павел, подовая пример, произнес присягу на верность. Павловцы были ошарашены. Они то наверняка рассчитывали, что именно их шеф, станет императором. Но они были солдатами, и умели выполнять приказы. Поэтому сначала офицеры, а затем и нижние чины, дали присягу.

– Что ж, можно возвращаться. У нас дел не впроворот.

По прибытии в Санкт-Петербург выяснилось, что Екатерина умерла. Ее тело перенесли в Придворный собор в Зимнем дворце, где предполагалось прощание родственников с усопшей. Затем, десятого ноября, планировалось перенесение тела в Петропавловский собор, где должно было пройти отпевание великой императрицы. А, уже в декабре, перед рождеством, планировалось мое венчание на царствование.

В кабинете находились первые советники Екатерины. Князь Безбородко, граф Остерман, князь Зубов, его секретарь Альтести Андрей Иванович, граф Александр Сергеевич Строганов, отец моего друга и предводитель Санкт-Петербургского дворянства, генерал-поручик Петр Федорович Берхман, командующий войсками Санкт-Петербурга, граф Салтыков Николай Николаевич. Помимо этих высокопоставленных чиновников, заправлявших империей в последние годы царствования Екатерины Второй, присутствовал и мой ближний круг. Строганов Паша, Лаврентий Берия, Алексей Аракчеев, и мой отец, Павел Петрович.

– Рад вас всех видеть господа, - поприветствовал я собравшихся. Дождавшись, когда все сядут обратно, я тоже присел на предназначенное для меня место.

– Я вас собрал здесь для того, чтобы сказать. Смерть императрицы не должна остановить работу ваших ведомств, и ведомств подчиненных вам. Я хочу, чтобы вы продолжали заниматься тем, что делали до этого. Работа государства не должна останавливаться. Все необходимые для подписи документы я начну принимать с завтрашнего дня, после обеда. МЫ не можем ждать несколько месяцев моей коронации. Князь Безбородко и граф Остерман должны были подготовить бумаги по государственным ведомствам и кандидатам на должности. Готово? Хорошо. Передадите бумаги моему секретарю, Дюжеву. К концу недели жду от вас предложений и отчетов.

После этого посыпались вопросы, касающиеся дальнейшей работы, но я постарался успокоить чиновников. Публиковать манифесты о новых назначениях и перестановках, было решено после коронации.

Затем началось совещание с моим ближним кругом. Нам принесли чай с пироженным и в такой неформальной обстановке мы начали работу.

– Сколько всего надо сделать, как подумаю аж руки опускаются, - пожаловался я друзьям.

– Ваше величество, мы уже все обсуждали, нужно только следовать плану, составленному всеми нами. Мы же всеми силами вам поможем, - подбодрил Берия.

– Все будет замечательно, мон шер ами, я в этом уверен, как в том, что солнце встает на востоке, - как всегда эмоционально прореагировал Строганов.

– Алеша, - обратился я к Аракчееву, продолжения от меня не последовало, но он понял.

– Граф Каховский и барон Кнорринг уже прибыли в Санкт-Петербург и уже занялись разработкой проекта переписи.

– Где они поселились?

– У князя Куракина.

– Хорошо. В сенате препятствий не чинят?

– А мы пока с ним не перекликаемся никак.