– Всех. Крепостные наделы как правило занимают около половины помещичьей земли. Вот эту половину и буду оставлять дворянам, а вторую крестьянам, кто не поместится, тот переселится.

– Сложная задачка.

– Да. Придется переселять по частям, постепенно.

– Крестьяне могут не понять. Дашь в какой-нибудь деревне землю, а до другой еще прогресс не дойдет, и получишь бунт.

– Вот этого я и боюсь. Но двигаться дальше надо? Надо. А значит, придется решать эту проблему.

Мы оба замолчали, обдумывая сказанное.

– Думаю, программу составить не успеем. Придется после вашего возвращения из столицы.

– Придется. Когда телеграф до Петербурга дотяните?

– Не раньше середины января. Если вообще не к середине февраля.

– К этому времени я уже вернусь.

Столица, Санкт Петербург, встретил нас сильным ветром, пробиравшим до костей, мелким неприятным снегом, и почетным эскортом Преображенского полка. Не смотря на плохую погоду, на улицах было много народу, которые завидев мой эскорт радостно приветствовали меня. Пришлось высовываться из окна кареты и приветственно махать им рукой. Имидж блин. Императрица решила встретить нас на крыльце Зимнего дворца. Под руку ее вел Зубов, было видно, что это не простая вежливость, Екатерина Вторая имела проблему с ногами, и ей уже тяжело было передвигаться самостоятельно. Но даже проблемы здоровья не затмили радости бабушки от встречи с внуком.

Дни в столице понеслись галопом, балы, торжественные обеды, театр, даже на три вахтпарада в Гатчину наведался я.

– Ваше высочество, познакомите со своей спутницей, - раздался до боли знакомый голос за спиной.

Я обернулся, и увидел улыбающегося во все тридцать два зуба Пашу Строгонова.

– Паша, как рад я тебя видеть, - от избытка эмоций я сжал его в своих объятиях.
– Знакомься, княгиня Екатерина Трубецкая, мой лучший друг, товарищ и соратник граф Павел Строганов.

– Рада знакомству, - Катя обозначила легкий реверанс в сторону моего друга и подала свою прекрасную ручку. Паша обозначил поцелуй по всем правилам этикета.

– Вы просто очаровательны, - сказал Паша по-французски.
– Тебе повезло мон шер ами, откапать такой алмаз.

– Меня не откапывали, - заявила Катя.

– Простите, если обидел, - немного стушевался мой друг.

– А еще помешали нашему разговору тет-а-тет, - добила моя любовница.

Паша совсем смутился, и даже залился краской, что совсем не похоже на моего лучшего друга. Но зная Катеньку, я этому не удивляюсь.

– Паша, успокойся, княгиня шутить изволит, - рассмеялся я.
– Рассказывай, бродяга, когда с туманного Альбиона явился?

– Только сегодня прибыли в Петербург, как узнал, что ты тоже в городе, поспешил встретиться.

– Думаю, о делах поговорим завтра, княгине наверное не интересно будет слушать об этом.

– Вы полностью правы ваше высочество, - ответила Катя, подпустив немало язвительности в ответ.

– А чего вы здесь прячетесь, в зале веселье полным ходом?
– поинтересовался Паша.

– Fool vous, Pacha. Fool. Entierement en anglais a partir de cerveaux d'humiditehumide? (Дурак ты, Паша. Дурак. Совсем от английской влажности мозги отсырели?)

Паша удивленно посмотрел на нас, и задал совсем уж неуместный вопрос.

– Et ou est Louise? (А где Луиза?)

– Паша, это по моему, совсем неуместный вопрос, - сказал я другу, обняв любовницу. Катя ответила на объятия поцелуем.

– Понял не дурак.

– Можешь меня награждать! Я привез Джеймса Уатта, - судя по сияющей как новый пятак морде, этот англичанин был кем-то очень важным.

И тут меня как током ударило. Ватт, по-английски Уатт, человек который придумал, как измерять мощность. Работал над улучшением паровых двигателей, и вообще, был лучшим специалистом в своем времени по этой тематике.

– И где он?

– Ждет в приемной.

– Так, что ты его держишь? Давай приглашай.

В кабинет вошел немолодой уже человек, в простом коричневом камзоле. Его вид напомнил мне образ Карибским губернаторов из голливудских фильмов.

– Добрый день, господин Уатт, - поприветствовал я его по-английски.

– Здравствуйте, ваше высочество, - поздоровался гость.

Я уже знал сумму, за которую этот джентльмен согласился приехать. Еще в 1784 году ему предлагали 1000 фунтов в год, и Джеймс, испытывавший тогда нужду, согласился, но местное общество его отговорило. Казалось, вся Англия просила его остаться. Даже скинулись на те самые 1000 фунтов. Но предложение Строганова все-таки переманило его в Россию. Десять тысяч рублей в год. Или четыре тысячи фунтов. Я Кулибину плачу двадцать. Правда он все тратит на свои исследования.

– Я очень рад, что вы наконец приехали в нашу страну. Уверен, вы полюбите Россию также, как и те, кто живет здесь.

– За такие деньги, ваше высочество, я точно полюблю вашу страну.

– Что вы, господин Ватт, ваши работы имеют огромную ценность для нас. Я уверен, что ваша работа в нашей стране, сделает вас по-настоящему богатым и знаменитым. Кто знает, может вы получите наше подданство, и место в моем правительстве.

– О, ваше высочество, о таком я и мечтать не мог.

– Для начала, мы вам дадим лабораторию. Вы сможете пользоваться производственными мощностями заводов. Вам будет выделено хорошее финансирование. Нам очень интересны ваши разработки в измерении мощности.