– Nu me sits'ili. Me kargad vits'it' stalini. (Не смешите меня, Я хорошо знаю товарища Сталина) - ровно ответил Лешко.

– Хм, признаюсь грузинского я не знаю, - решил я отступить. Сомневаться в том, что собеседник просто несет абракадабру, мне не приходилось. При дворе при дворе был представитель из Тифлиса, и я смог услышать пару знакомых слов.
– Но и поверить в то, что вы бывший всесильный нарком, я не могу.

– Я это понимаю.

– Пропустим это, а вам не интересно - кто я?

– Интересно. Но я думаю, вы и сами мне все расскажите.

– Все, не все, но что-то могу сказать. Но с условием, вы ответите сначала мне на один мой вопрос, только честно?
– дождавшись утвердительного кивка, я продолжил.
– Вы из СССР?

– Да.

– Ясненько. Я прибыл... Или лучше сказать попал из 2010 года.

– Как вы понимаете, мне тоже трудно в это поверить.

– Да, мне плевать... простите. Это привычки. Я настолько уже привык, что меня не перебивают. Продолжим. Я буду называть важнейшие события, вы кивать, если вам они знакомы, - Лешко кивнул.
– Начнем. Мы победили фашистов в сорок пятом. Хорошо. Сталин умер в пятьдесят третьем. Знаете. Берию Хрущев расстрелял в этом же году.

– Вот сука, все-таки это он.

– Разве вы не знали? Даже в газетах писали.

– Я же говорил, я Берия. Я понимаю, что вы мне не верите, но можете сказать, что стало с моей семьей?

– Если вы просите. Нино Гегечкори и Серго Берию арестовали сразу после задержания Лаврентия Павловича. Продержав их под арестом полтора года, с них сняли все обвинения. Нино и Серго с детьми переехали в Свердловск с документами на Гегечкори. Жена от Серго Берии ушла. Серго лишили всех званий и наград, даже диплома. Но он смог поступить в университет, заново получить степень. Потом работал в Киеве, по-моему даже стал главным конструктором. Умер толи в 1999 толи в 2000. Может и в 2001. В девяностые написал книгу об отце, где оправдывает Лаврентия Павловича. Это все, что мне известно.

– Спасибо, - тихо выдавил Лешко. В глазах стояла влага.

– Лаврентий Павлович, - тихо произнес я. Тот резко вскинулся.

– Спасибо, вы меня успокоили. Жалко конечно, что так вышло. У нас были такие планы. Ракеты, машины... Эх.

– М-да, А кукурузник все запорол.

– Кто?

– Кукурузник? Это Хрущев. Его стали так называть, когда он захотел всю страну засеять кукурузой. Если честно, при нем все время хотели как лучше, а получалось как всегда. Бездарно и вредно. Вредитель он . Вот кто.

– Что было дальше. А много чего. Оттепель, развенчание культа личности Сталина, первый полет в космос, первый в мире искусственный спутник, первый в мире космонавт, Юрий Гагарин. Первый выход в открытый космос. Застой, стагнация, перестройка. Или как ее начали называть сами граждане - катастройка. Развал СССР. Хорошо хоть РСФСР остался в своих границах, остальные отвалились. Объединение Германии, Демократия и президенты во всех бывших Советских Республиках. Развал экономики в России, шоковая терапия, гиперинфляция, Огромные долги. Путин, остановка падения, стабилизация, даже стабильность. Даже казалось, теперь точно будет все хорошо. Но потом экономический кризис 2008. До самого момента моего переноса не смогли с ним справиться. И не только в России. Во всем мире. Правда у нас не хуже всех, выезжаем на продаже нефти и природного газа. Вот в общем и все.

– То есть СССР развалился?

– Да. Не выдержал экономической и идеологической гонки с развитыми странами запада. Люди, которые в своей стране видели только пустые прилавки, хотели как в Европе. Магазины ломятся от товаров, свобода слова, свобода перемещения. В общем, на что шли на то нарвались. Прилавки полны, но нет денег, это покупать, за границу можно ехать любому, но нет денег на билет. Да и делать там нечего без денег. Никто там нас не ждал. Запал сам был удивлен тому, как быстро развалился СССР. В последнее время, конечно, стало получше. В предкризисные годы в нашей стране был самый большой автомобильный рынок, все мировые производители стремились именно к нам. Но место второй державы мы потеряли. Впереди нас уже не только Япония и Германия. Но и Китай, Бразилия и Индия. Китай вообще стал второй экономикой в мире. Они тоже затеяли перестройку, но делали это постепенно. У них все еще во главе коммунистическая партия. Мы же все сломали, а заново строить оказалось некому. Так то.

Берия, я уже решил для себя, что это он, сидел застывший, словно статуя и смотрел в одну точку. Я молчал, давая время ему переварить информацию. Но тут он сбросил оцепление.

– Мне дали шанс все исправить, и я это сделаю.

– Придержите коней, Лаврентий Павлович. Для начала, что вы хотите исправить? Я это спрашиваю не из простого любопытства. Я будущий император России. Через год или два, я точно не помню, Екатерина Великая скончается, и я стану правителем России. Мне революции не нужны.

– Молодой человек, как вас зовут на самом деле?

– Это не важно, я уже привык к имени Александр, так меня и зовите. Но только когда мы одни. В остальное время, я Ваше высочество, - Берия хмыкнул, и мне стоило трудов сдержать себя. Будь предо мной придворные из Петербурга, я бы спокойно вызвал их на дуэль. Но раньше, я был хорошим лицедеем, и Берия не заметил моей внутренней борьбы.

– Так вот, Ваше Высочество. Какой сейчас год? А то этот пан совершенно ничего не знал.

– 1795.