– Так вот вам ждать еще шесть лет. Только после убийства вашего отца, в смысле Павла Петровича Романова, вы будите править.

– Думаете, я не знаю истории? В конце 1794 года, императрица сделала попытку назначить своим наследником своего внука Александра, но не встретила понимания среди высших сановников. Но это в нашей истории. Здесь же, юному великому князю, то есть мне, удалось склонить ряд чиновников на свою сторону. В этом мне помогли Суворов, Зубов и Салтыков. Граф Пален и Панин получили гарантии неприкосновенности их бизнеса, экспорта в Англию различного сырья и зерна. Вместе с заверениями они получили намек на то, что при Павле торговля с Англией может иметь проблемы. Дальше все пошло само собой. Названые господа смогли надавить на остальных, и voila, на Рождественском балу было объявлено о том, что наследником становлюсь я.

Берия принял это спокойно, или просто не показал мне. Интриги, которые он плел при Сталине, могли бы поспорить с нынешними.

– Время я здесь не теряю. Сейчас учусь управлять, пока только Нижегородским наместничеством. Кстати вы не знаете, когда почила императрица в нашем мире?

– Осенью следующего года.

– Мало мне времени осталось. Тем не менее, как я и сказал, мне революции не нужны. Мне нужна сильная Россия. Знаете, когда я только попал сюда, то занимался лишь тем, что ходил по балам и салонам. Вечером театр, ночью бал, и так далее. Но когда я наконец принял свое положение, я решил изменить историю. Может не очень сильно, но изменить. На стыке веков для России открываются великолепные перспективы. Сейчас мы доминируем в Средиземном море. Такого не было и не будет в нашей истории. Но сейчас есть возможность застолбить за собой звание хозяйки Средиземноморья. Аляска уже принадлежит нам. Есть возможность занять все западное побережье. И в перспективе господствовать в Тихом океане. В наших силах сделать так, чтобы Суэцкий канал никогда не прорыли, или прорыть его самим и снимать с него сливки. Англичане контролируют Индию, пока не сильно обогащаются, но пройдет пара десятилетий и Британская империя получит огромнейшие богатства. Мы можем послать корпус через Персию, и через пару лет наши солдаты будут мыть сапоги в индийском океане, - я замолчал. Речь получилась немного сумбурная и излишне эмоциональная. С другой стороны, она заставила Берию задуматься.

– Я на самом деле не такой ярый коммунист. Для меня целью было сделать СССР Великой Державой.

– И поэтому вы занимались репрессиями.

– Вы меня осуждаете. Я понимаю. Наверное, этот Хрущев хорошо всем промыл мозги. Но на самом деле в стране была такая ситуация, что по-другому было нельзя. После смерти Сталина, я освободил почти треть заключенных. Мы дали народу послабления, когда стало понятно, что мы выбрались из послевоенного кризиса. А вы говорите репрессии. Вы знаете, почему свернули НЭП? Совсем не потому, что так захотелось товарищу Сталину. Появилась реальная угроза буржуазного переворота. Причем, спонсируемого из-за границы. Плюс к этому, наложилась необходимость индустриализации страны, которая отставала от всех своих соседей, ну за исключением Монголии, наверное. Если б мы не начали строить промышленность уже тогда, то нам нечего было бы противопоставить фашистам. А репрессии в то время были необходимы. В стране стали появляться идеи буржуазной революции. Даже появились деньги на нее. А действовать приходилось быстро, и от того жестко. Я не оправдываюсь, потому что считаю, что поступал верно.

– А я вас и не осуждаю. Не имею права, так как тогда меня еще не было. Но разобраться в этом мне было бы чрезвычайно интересно. Надеюсь, у нас будет время поговорить об этом.

– Как же, я крепостной у пана.

– Не смешите меня, сударь. Думаете, я вас там оставлю? А из-за чего весь сыр бор?

По мере того, как Берия пересказывал мне свои похождения, я все больше и больше убеждался, что поляков я не люблю.

– Я все понял. Егор!

В комнату ворвался мой ординарец, как будто только и ждал моего окрика. Залетев в комнату, он тут же упер взгляд в Лешко-Берию, и рука его опустилась на рукоятку шашки.

– Быстро приволоки мне Кочийского и его служанку Анну. Молоденькую такую. Которую этот пшек ночью сильничал.

В глазах Егора потемнело.

– А можно немного его помять?
– он тоже не очень любил поляков.

– Его можно, а девушку аккуратно сопроводить.

– Будет исполнено ваше высочество.

– Давай уже, жду. Видели, как он на вас посмотрел?
– спросил я Берию, когда дверь закрылась.
– Наверное, чувствует что-то в вас.

– Может вы и правы, ваше высочество. После того, что произошло волей неволей поверишь в что-то сверхъестественное. И как вы хотите решить проблему?

– Пока не знаю. Но есть несколько мыслей. Правда, все незаконные. Хотя, есть и законные, можно просто вас выкупить. Немного надавить, конечно, придется, зато в рамках закона.

– Никогда бы не подумал, что меня будут покупать. Только я не пойму, зачем вам меня покупать? Не только же для разговоров?

– Лаврентий Павлович! У меня к вам столько вопросов, что не хватит и года. Но вы правы. Мне от вас нужны не только разговоры. В мое время о вас сложилось такое мнение, что вы прекрасный кризисный менеджер. Это правда?

– Я немного не понял вопроса. Менеджер, это из английского. Управляющий?

– Да, что-то вроде. Считается, что вы можете организовать любой проект в кратчайшие строки, с минимумом ресурсов. Мне необходим помощник с таким опытом. Все, что я делаю сейчас, это импровизация. Все делается спонтанно, неорганизованно, что порождает дополнительные проблемы. Во все вникать, и быть везде у меня не хватает времени. Плюс на это накладывается моя молодость. Перед переносом я был немногим старше своего донора. Мне было двадцать пять. И сейчас в силу возраста, я частенько отвлекаюсь от дел на развлечения. Ничего не могу с собой поделать.

– И хочешь, чтобы я взвалил на себя то, чем ты не хочешь заниматься?

– Немного не так. Я хочу, что бы вы мне помогли, использовали свой богатый опыт, для достижения величия нашей страны.

– И тебя лично.

– А я и есть страна. На взгляд большинства населения. Но если вас смущает самодержавие, у меня уже готовиться проект по переходу к конституционной монархии.

– Для быстрого подъема промышленности будет лучше, оставить самодержавие. Но это дело будущего. Я могу сказать, что согласен. Только мне интересен мой статус. Не думаю, что, будучи крепостным, я буду пользоваться необходимым авторитетом.