— Мы просто хотели взглянуть: как продвигаются работы, — сердито сказала Ивонна, — было ясно, что ей очень не нравится эта навязанная против ее воли опека.

— А вот это — большой сюрприз! — засмеялся Сваготен. — Всему свое время. Осталось потерпеть еще немного, вот если бы поставщики не подводили и привозили материал вовремя.

— Я могу здесь чем-нибудь помочь?

— Разве что у вас есть деловые связи в Сафире?

— В некотором роде.

— Наслышан, наслышан. Вы — потрясающе смелый человек: выступить с таким заявлением, обвинить влиятельного кэлла!

— Он заслужил эти обвинения. Я всего лишь сделал то, что должен был сделать.

— Скромность — отличная черта, но в данном случае она не уместна. Вы нажили себе много врагов своим поступком.

— И много друзей, — равнодушно сказал я.

Он метнул в меня холодный взгляд и ничего не ответил.

Интересно: когда он успел собрать обо мне сведения. Уж не ящера ли почтового посылал. До Сафиры ему лететь отсюда недалеко. Я был почти близок к истине.

— Я вижу, вы тоже древностями интересуетесь? — кивнул он на кучу свитков, которые мы с Ивонной держали в руках.

— Да, придется себя развлекать разной литературой. В замках бывают скучные вечера.

— Обращайтесь ко мне: я много знаю о старинных вещах.

— Благодарю, возможно, я воспользуюсь вашим предложением.

Когда мы вернулись в башню Младшая сестра, на герцогиню было жалко смотреть: внезапная встреча и разговор с Советником сильно расстроили ее. Создавалось такое ощущение, что он следил за нами.

В тот день я сделал еще немало полезных открытий. Вместе с кэллой Ивонной я осмотрел то место, где разбилась ее служанка.

Это была не парадная лестница, ведущая вниз с этажа, который занимала герцогиня, в хозяйственные помещения: кладовки и кухню. Было известно, что Ивонна каждое утро проделывает этот путь, и он стал ей так привычен, что она порой забывает прихватить с собой свечу, полагаясь лишь на тусклый свет из высоко сидящих окон.

Когда человек ежедневно проделывает одно и то же действие, то он перестает его контролировать: зачем смотреть под ноги, когда они сами знают куда ступать.

В то утро спускалась не герцогиня — она, вдруг, неожиданно расхворалась — а ее молоденькая горничная. Слуги сказали, что она с воплями полетела вниз, ее не удержали даже старые перила: на помощь прибежали люди снизу. Герцогиня криков не слышала, так как спала крепким сном. Она выпила стакан чая, который принесла другая служанка с кухни. Можно предполагать, что чай этот предназначался не ей, а бедной девушке. А, возможно, они обе пили напитки: одна, чтобы крепко спать, а другая, чтобы потерять твердость походки — мне известно: есть и такие. Только, судя по всему, женщины перепутали их.

Я посмотрел на крутую лестницу. Меня особо заинтересовали две верхние ступени. Что-то не то было в их кладке. Я приблизил свечу насколько возможно и заметил отличия в местах стыков камней. Я провел ногтем по некоторым из них: он шел мягко, а в других связующий материал был тверд, как камень. Я подцепил ножом в мягких местах: камни легко сдвинулись с места. Итак, все ясно: кто-то старательно разбирал ночью кладку ступеней, зная, что герцогиня пройдет утром и обязательно оступится, а перила, скорее всего, были тоже испорчены, потому что теперь стояли новые. Лишь, случай уберег Ивонну. И берег он ее, как выяснилось, не один раз.

Второе "чудесное" спасение связано с отравленным кремом. Я спросил у Ивонны, как случилось так, что к ней попал отравленный крем для лица.

— Это ужасно! — по плечам ее побежала дрожь. — Бедная девочка, ведь это я должна была погибнуть — ее погубило собственное любопытство.

— И дерзость!

— Не говорите так, бедняжка, всего лишь, захотела попробовать капельку крема.

— И этой капли хватило, чтобы ее убить?

— Да!

— Я слышал про умельцев, проживающих на Винзирском побережье и знающих толк в разных ядах, они там змей и прочих гадов разводят как кроликов в садке. Откуда этот крем попал к вам?

— К нам в замок иногда заходят проезжие торговцы, на этот раз было также.

— Разыскать его вряд ли удастся!

— Мы пробовали, ничего не вышло, я посылала Мажонэ, помощника командира гарнизона, на его розыски — ничего не вышло. Теперь все бояться служить у меня, я плачу Асасире тройное жалованье.

— Вот как! Уж не она ли погубила своих предшественниц, — пошутил я.

Герцогиня с укором посмотрела на меня.

— Осталось теперь выяснить: почему погибла Эвеста Тельбусо.

Любопытно, что кэлл Шпаор вернулся в замок на день ранее, чем его ожидали. С ним приехала почти вся его свита. Прекрасные чистокровные лошади были взмыленные, их сильно гнали, таким же примерно выглядел кэлл Шпаор. В страшном возбуждении он бегал по своим апартаментам в Младшей Сестре. И сквозь узкие окна, на улицу доносился его громкий и нервный голос.

Другой голос, спокойный и уверенный, принадлежал Советнику Сваготену. Они о чем-то долго говорили.

И я многое отдал бы за то, чтобы слышать их разговор. У меня даже возникла мысль воспользоваться магическим плащом. Но было поздно бежать за ним: накал страстей у герцога — консорта пошел на убыль. И вскоре, он отправился в столовую, где его ждала Ивонна за столом заставленным яствами. Служанка, направленная Ивонной ко мне, шепнула, что меня представят хозяину завтра. Хотя чего меня представлять — я ума не приложу: Павелий много раз видел меня на службе у его тестя. Но официальный порядок был таков: меня должны представить.