— Один раз она сказала, что это книги. Я заметила ей тогда, что, вероятно, их будет тяжело читать, судя по их весу. Пошутила. В другой раз она сказала, что отдавала починить старые ножи и вилки, и показала мне серебряную ложку. Но я ни в чем ее не подозревала. Если бы я следила за странным поведением всех моих жильцов, то сошла, бы с ума.

— Но вы, конечно, читали о том, что золото было заменено портновскими грузиками?

— Читала. Но почему я должна была связать это с Люси Мерриам? Какое она имела отношение к семье Ланкастеров? Все знали, что они не нанимали сиделку.

— А газета с фотографией? Убийство оказало на вас определенное влияние. Вы даже поставили на двери цепочку — на парадную дверь и на кухонную. Однако фотографию увидели только сегодня утром. Ведь вы так сказали?

— Послушайте, — ответила она, приподнявшись в кровати, — я ведь не арестована, если правильно понимаю? Если арестована, я обращусь к адвокату. Если нет, то вы должны верить тому, что я вам говорю. Я рассказала вам об этой фотографии. Зачем мне нужно было ходить сегодня утром в Полумесяц, если мне было что скрывать?

Тут на лице инспектора появилась довольно жесткая улыбка.

— Понимаете, миссис Макмаллен, ведь сундук-то уже уплыл. И деньги тоже!

В это время без всякого предупреждения открылась дверь и в комнату вбежала хорошенькая девушка. На ней была форма горничной, а сверху легкое летнее пальто. Лицо бледное, как мел.

Она сразу поняла, в чем дело, и попыталась убежать, но Герберт Дин опередил ее и захлопнул дверь, не дав ей возможности выйти из комнаты. А потом спросил довольно сочувственно:

— Вы уже знаете, Пегги?

— Значит, это правда?

— Мне очень жаль, но это правда.

Она стояла, опираясь на косяк двери, и смотрела перед собой невидящими глазами.

— Умер! Он умер! Мой муж умер, мама, а у меня будет ребенок.

Все почувствовали себя довольно неудобно. Пегги была в истерике, допрашивать ее было невозможно. Инстинктивно все они вышли из комнаты. В общем, мать произвела на них хорошее впечатление. А была ли Пегги замешана в краже сундука, тогда не имело особого значения.

— Мы занимались убийством, — говорил позже инспектор, — а Холмс не убивал миссис Ланкастер. Он был спекулянтом спиртными напитками и жуликом, но убийцей не был. Поэтому мы дали ей немного времени, чтобы она могла побыть сама с собой.

Они нашли служанку, работавшую в этом доме, и она показала им комнату мисс Мерриам. Дверь все еще была открыта. Так как улик там больше не было, в комнате им делать нечего. Это была комната на втором этаже с окнами со стороны фасада. Из окон все было очень хорошо видно.

— Она могла быть уверена, посмотрев в окно, что никого из знакомых нет поблизости, прежде чем выйти из дома. А это было для нее очень важно, — заметил Дин.

Библиотека находилась как раз на другой стороне улицы.

В комнате почти не было ее личных вещей. Несколько предметов туалета на туалетном столике, книги на полке, полкоробки конфет, пачка писчей бумаги, ручка и чернила на маленьком столике в углу комнаты. Она пользовалась промокашкой, но прочесть на ней было ничего невозможно, хотя Герберт Дин забрал ее с собой, когда они собрались уходить.

Единственное, что они узнали от Пегги, так это то, где находился его деревенский дом: недалеко от Северной дороги, в шести милях от того места, где был найден его труп. Они тотчас же направились туда — инспектор Бриггс, мистер Салливан, человек в штатском, имени которого я никогда не слышала, и Герберт Дин, тщательно оберегавший свою промокашку.

— Будь осторожен, Смит! — предупредил инспектор водителя. — На заднем сиденье сидит мистер Дин, а у него на коленях промокашка, на которой записана вся история этого преступления. Если он выпадет из машины, ты уволен!

Они без труда нашли дом, куда прибыли уже к вечеру. Хотя Холмс никогда не распространялся о своем доме, он и не пытался скрывать, что дом принадлежал ему, так как на дороге, ведущей от шоссе к дому, стоял почтовый ящик, на котором черными буквами была написана его фамилия.

Это было чистенькое и довольно приятное бунгало, построенное из досок. Рядом стоял небольшой гараж. Вокруг дома огород, который теперь зарос сорняками. Осмотрев округу, полицейские направились к дому.

Он был заперт, причем так надежно, что даже Герберт Дин, который, по мнению инспектора, был одним из лучших взломщиков замков, конечно, из тех, кто был на свободе, не смог его открыть. Пришлось выбить окно, и один за другим они залезли через окно в дом.