Когда в этот короткий период времени убийца с ключом или без ключа вошел в дом, совершил свое грязное дело и незаметно вышел? И кого подозревала мама, считая, что он способен и имел возможность совершить это убийство?

Я сидела и думала обо всем этом: о том, что мама, прочитав в газете о пропаже золота, послала за миссис Тэлбот, чтобы извиниться перед ней! Мама редко извиняется. И здесь она извинилась скорее не за то, что сказала, а за то, о чем думала. Насколько мне известно, она ничего никому не говорила.

Что же она думала? Что миссис Тэлбот, будучи верным другом и добрым соседом в течение многих лет, пробралась в дом к Ланкастерам, когда мистер Ланкастер ушел гулять, и убила миссис Ланкастер, беспомощного инвалида и родственницу по первому мужу убитой? У нее была такая возможность. Я вдруг решила, что она могла это сделать, и удивилась.

Никто не знает, куда она пошла, уйдя от Ланкастеров. Даже мисс Лидии не было дома. Она вернулась около пяти часов. Что касается причины убийства, то разве нужна причина женщине, которая так странно себя ведет? Или причина была? Возможно, это было связано с каким-то тайным событием, на которое время от времени ссылалась мама, событием, которое произошло очень давно, о котором я ничего не знала, которое связано с тайной ненавистью, скрывавшейся многие годы.

Я откинулась на спинку стула и попыталась рассмотреть такую возможность. Конечно, это чепуха, этому нельзя поверить. Но нельзя поверить и тому, что человек по своей воле совершает ужасные жестокие преступления. Я сидела и думала, а потом решила, что есть основания для моей подозрительности. Одним из них является то, что в Эмили стреляли из револьвера Джорджа Тэлбота.

И тут я вспомнила, что у конюшни Тэлботов как раз растет эта трава, от которой у некоторых людей появляется раздражение на коже.

Я сидела и смотрела на свои записи, время от времени переводя взгляд на залитый солнцем сад Ланкастеров. Эбен снова подрезал траву. И если бы не мои записи, это мог бы быть прошлый четверг, как раз то время, когда боковая дверь дома Ланкастеров открылась и мисс Эмили с визгом выбежала из нее и упала на подрезанную траву.

Я увидела в окно, как из боковой двери вышла Дженни и позвала Эбена. Он выключил косилку, и что-то в их жестах заставило меня понять, что произошла еще одна смерть. Что умер мистер Ланкастер.

А тем временем полиция подвергла миссис Макмаллен строгому допросу. Герберт Дин присутствовал при этом, и я использую в своем рассказе именно его изложение допроса.

Они нашли ее в кровати в маленькой душной задней спальне на втором этаже. Выглядела она больной, под глазами у нее были синие круги, она явно плакала. Миссис Макмаллен была настолько жалкой, что они старались обращаться с ней как можно осторожнее. Но она стала вести себя несколько вызывающе, и они сменили тактику.

После этого она призналась, что хорошо знала Холмса, но продолжала утверждать, что никогда не подозревала, что Мерриам и мисс Эмили Ланкастер одно и то же лицо и что в сундуке могли находиться украденные деньги.

— Откуда мне было все это знать? — спрашивала она. — И почему тогда я пошла к этой девушке, мисс Холл, в то утро и все рассказала ей? Я не стала бы этого делать. Теперь я понимаю, что мне нужно было молчать, и тогда все было бы в порядке.

— Но вы хорошо знали Холмса?

— Да, знала. Не так хорошо, как вы думаете, но знала. Одна из моих дочерей приводила его ко мне пару раз. Не помню, рассказала ли я ему о Мерриам или о ее сундуке.

— А как вы объясните то, что он принес вам записку о сундуке, если вы знали, что он шофер Холлов?

— Думаю, могу объяснить, — ответила она, глядя по очереди в глаза окруживших ее полицейских. — Он немного спекулировал спиртным. Не часто, время от времени. И он знал многих людей. В том числе и порядочных. Когда он пришел и сказал, что мисс Мерриам хочет получить вечером свой сундук, это меня не удивило. Я подумала, что она действительно послала его ко мне. Но я сказала ему, чтобы он принес ключ от двери в ее комнату. Там был особый замок.

— И он принес ключ?

— Наверное. Он вошел в комнату. Я не поднималась с ним на второй этаж.

Больше ничего они от нее не узнали. Она считала, что виной всему банда спекулянтов спиртным, и заверила, что ничего не знала о содержимом сундука, хотя и призналась в покупке нескольких коробок грузиков для мисс Эмили, которая сказала ей, что ее пациентке они нужны, чтобы положить их в горшки для цветов. Время от времени на имя мисс Мерриам приходили тяжелые посылки, которые она ставила у двери в холле.