— Пятьдесят на пятьдесят, — глубокомысленно ответил Атли.

— Тут люди уже пирамиды построили, — сообщила Олан, показывая на трехъярусное сооружение из кубиков по другую сторону круга. На самом верхнем кубике сидела девушка, надевшая, на всякий случай, защитную пластиковую каску.

По периметру круга прокатился парень на моноцикле со сферическим колесом. Он управлял ногами, а в руках держал широкоугольную телекамеру.

— Извращенец, — фыркнула Люси.

— Просто пижон, — сказала Олан.

— А вот и док Джерри! — сообщил Атли, показывая кивком головы влево.

Доктор Джерри Винсмарт, одетый в легкие джинсы и футболку с эмблемой колледжа, прошел сквозь хаотичное стойбище студентов и гостей, и занял место в центре круга. Прожекторы скрестились на его фигуре. Он надел тонированные очки и взял в руку красный в белую крапинку микрофон, стилизованный под гриб-мухомор.

— Hi, people! Aloha, foa! Я намерен сказать вам нечто… — Джерри переждал серию оглушительных свистков, хлопков и радостных выкриков, — …Нечто, на мой взгляд, достаточно важное. Итак, сегодня, в рабочем порядке, нами учреждается третий тип науки, который будет дополнять два существующих типа, а в будущем, я полагаю, вытеснит один из них, как излишний…

Винсмарт прошелся взад-вперед и продолжил.

— Как вы, конечно, знаете, науку принято делить на два типа: фундаментальную и прикладную. Фундаментальная наука занимается, грубо говоря, поиском Общей Формулой Всего, исходя из предположения, что подобная формула существует. Для решения этой великой задачи, фундаментальная наука исследует некоторые частные случаи процессов, условно относимые к физике, химии, биологии, etc. Эти частные случаи, сами по себе, фундаментальную науку мало интересуют. Это ступеньки для восхождения к Общей Формуле Всего — и только. Открыв некую физическую или химическую закономерность, и описав ее в математическом или в каком-то ином формальном виде, фундаментальная наука движется дальше. Вопросы применения найденной закономерности ее не беспокоят. Это — дело прикладной науки, которая занимается как раз практическими, жизненно-важными методами и техническими средствами применения найденных закономерностей.

Из зала послышался выкрик:

— Док Джерри! А Общая Формула Всего существует или нет?!

— Ее не существует! — четко произнес Винсмарт, — Это одна из немногих общих вещей, которые мы твердо знаем об окружающем нас мире. Позже, я объясню, почему ее не может существовать, но сейчас я хочу сказать о другом. О том, почему в Меганезии полностью отсутствует фундаментальная наука. Это уникальное положение дел! Все остальные страны на той же ступени инженерно-технического развития, и даже на ступень ниже — имеют хотя бы небольшие собственные центры фундаментальных исследований, а Меганезия — нет. На этот парадокс обращали внимание несколько серьезных ученых, в частности — известный болгарский биофизик Желев, с которым я недавно общался. В Болгарии, где уровень жизни в несколько раз ниже, чем здесь, а экономические потенциалы просто нет смысла сравнивать, фундаментальная наука финансируется, и есть два университетских научных центра мирового уровня. Желев заявил, что меганезийцы воруют, а не проводят фундаментальные исследования по причине некой идеологической установки на интеллектуальное пиратство. Не будем обижаться на Желева, а лучше разберемся, как оно на самом деле…

Винсмарт остановился в центре круга и громко спросил:

— Если в избирательной заявке появится графа: «Субсидии на поиск Общей Формулы Всего», то кто из вас нарисует там какую-либо цифру, отличную от нуля? Давайте мы вместе посчитаем. Поднимите руки, кто нарисует не ноль, а другую цифру. Надо же, никто… Полное единогласие. Интересно, почему?

— Но Док Джерри! — раздалось из студенческого сектора, — Ты сам только что сказал: Общей Формулы Всего нет и быть не может!

— Да, действительно, — согласился он, — Но, вот беда, фундаментальная наука никак не может примириться с этим обстоятельством, потому что если такой формулы нет, то фундаментальная наука полностью лишается цели… И не делайте удивленные глаза. Наличие фальшивой цели может быть двигателем позитивной, практически полезной деятельности. Если вы помните историю теплофизики, то знаете, что именно в ходе поиска несуществующего флогистона, были разработаны все основные инженерные модели и методы расчета теплотехнических процессов.

— Но, когда выяснилось, что флогистона нет, никто не заплакал! — возразил кто-то из студентов с надувной пирамиды.

— Верно! — Винсмарт кивнул, — Но вот вам пример, более близкий к сути современной фундаментальной науки. Алхимия. Кто мне скажет, какова была цель алхимии?

Кто-то радостно выкрикнул.

— Сделать из говна золото!

— Скорее уж из свинца, — весело поправил Винсмарт, — Таков был самый популярный средневековый миф об алхимиках. Они запираются по ночам в лабораториях, и тайно варят в ретортах золото из свинца. Выгодное дело… Но в действительности, как это следует из дошедших до нас манускриптов, целью алхимиков было не превращение каких-то одних веществ в другие, а т. н. «Magnum Opus», Великое Деланье, слияние, извиняюсь за бред, материи и духа и достижение просветленного сознания, которое постигает замысел и принципы творца космоса, известного также, как бог библии. В ретортах алхимики пытались воспроизвести мифический процесс сотворения мира, и создать философский эликсир. А полезные достижения алхимиков — систематизация химических веществ и реакций, и разработка химической лабораторной техники — это побочные действия, которые для самих алхимиков были досадной необходимостью, а никак не целью. Аналогичная ситуация и с современной фундаментальной наукой, с точностью до представлений о возникновении вселенной. Исторически ближайший пример «Великого Деланья» — это Большие Коллайдеры — чудовищно дорогостоящие подземные тоннели для разгона и столкновения пучков тяжелых субатомных частиц. Напоминаю, что последовательное строительство этих монстров, стоимостью 5 — 10 миллиардов долларов, началось в 80-е годы XX века и завершилось в конце первой четверти уже нашего века. 4 из них были построены полностью и запущены, а через несколько лет работы — демонтированы. Еще несколько — начаты и брошены вместе с вложенными деньгами, по 2–3 миллиарда на каждый. Интересно, что еще до начала первого строительства, инженеры предупреждали: невозможно добиться стабильных характеристик электромагнитного поля в 15-мильном туннеле: на него будут влиять сотрясения грунта, электропроводность грунтовых вод, и приливные силы Луны. Но культовый мотив: экспериментальное воспроизведение плотности энергии в первые секунды Большого Взрыва, оказался сильнее разумных инженерных аргументов.

По палубе авианосца пронесся тоскливый многоголосый вздох — публике явно было жалко десятков миллиардов бестолково убитых денег — пусть и не своих. Джерри дождался тишины и продолжил.

— …Отсюда понятно, почему КПД фундаментальной науки примерно такой же, как у первого парохода Фултона 1803 года. Тем не менее, и этот пароход изменил мир, и фундаментальная наука тоже меняет мир, несмотря на то, что около 99 процентов вложенных в нее средств, тратятся на всякую… В общем, абсолютно непродуктивно. Итак, суммирую: фундаментальная наука совершенно необходима, как двигатель прикладной науки и технологии, но надо повысить КПД — опять же, по аналогии с пароходом. Кроме того, надо переориентировать основания фундаментальной науки таким образом, чтобы они соответствовали ожиданиям инвестора-потребителя. Есть, конечно, и другой путь — я имею в виду, для Меганезии — продолжать пользоваться фундаментальных исследований, за которые платят общества в других странах.