— Робототехника, — сказала Оюю.

— Массовая потребительская робототехника, — уточнил Винсмарт, — Это она привела к Второй Великой Депрессии и косвенно — к возникновению Конфедерации Меганезия. Политэкономию этого процесса у вас проходят в школе.

— Ага! — подтвердила Люси, — Бытовые роботы делают хабитанта менее зависимым от плутократии. Он может определять и наполнять потребительскую корзину дешевле и качественнее, чем на том организованном рынке, где рулит плутократия. А когда у плутократов нет контроля над потребительской корзиной, то они лишаются власти и имущества. А финансовые институты исчезают и перестают давить на экономику.

— А как это влияет на труд? — спросил он.

Люси несколько удивленно пожала плечами.

— Это как и с потребительской корзиной. Хабитант может определить, сколько труда использовать прямо на себя и домашних, сколько поменять напрямую со знакомыми, которые что-то производят, а сколько — продать кому-нибудь за договорную цену.

— А что, если у хабитанта на ферме есть универсальная пальма, на которой растут все нужные ему предметы? Он в этом случае будет трудиться или нет?

— Если правильный канак, то в каком-то смысле будет, — уверенно ответила она, — Во-первых, он, по-любому, ходит в море. Во-вторых, у него дети, а пальма, даже самая продвинутая, не умеет правильно возиться с детьми. А, в-третьих, какая бы пальма не была универсальная, можно сделать ее еще универсальнее, и правильный канак точно попробует ее с чем-нибудь скрестить… Или с кем-нибудь.

— Гм… — произнес Винсмарт, — А как ты определяешь термин «трудиться».

— Ну, типа… — Люси на секунду задумалась, — …Делать что-то объективно полезное, которое дает результат.

— Оплату, — подсказал он.

— Вот и не обязательно! Например, пойти в море, наловить рыбы. Можно ее съесть в семье, а можно продать, но по-любому, ловить рыбу это труд.

— И возиться с детьми — это тоже труд? — спросил он.

— Ага! — Люси кивнула, — Дети же объективно зависят от того, как с ними возятся.

— Мнение понятно… А заниматься сексом?

— Ну… — Люси снова задумалась, — …Это смотря для чего. Если просто так, то нет. А, например, если снять парня в Y-club, то это деньги, а значит — труд. И если секс для укрепления команды в бизнесе, или для новых бизнес-контактов, то это тоже труд.

Винсмарт задумчиво покивал головой.

— Сейчас я задам еще один вопрос. Самый интересный в этой серии. Как, по-твоему: человек трудится, чтобы жить, или живет, чтобы трудиться?

— Пардон, док Джерри, — сказала она, — но, по-моему, и то и другое — полная херня.

— Почему ты так думаешь?

— Ну… — она сосредоточенно почесала коленку, — …Потому, что нормальный человек никогда так не думает. У него появляется какая-то причина — и он работает. Или не работает, если такой причины нет. Или ему становится скучно, и он решает немного поработать, чтобы развлечься. Но ему может прийти в голову и другое развлечение. Короче, по жизни очень редко так бывает, чтобы что-то было только ради чего-то.

— Допустим, что это бывает редко, — согласился он, — но представь себе человека, для которого труд — это главное в жизни. Можно ли сказать: он живет, чтобы трудиться?

Люси снова почесала коленку и утвердительно кивнула.

— Да. И этому человеку лучше сходить к врачу, потому что у него проблемы.

— Это точно! — вмешался Атли, — Если человек так думает, значит, у него синдром сверхценной идеи. В принципе, это его личное дело, но зачем мучаться и рисковать здоровьем? Я понимаю: в Штатах, Японии и Европе люди боятся идти к врачу, если проблема с мозгами. Там ведь могут посадить в психологическую тюрьму.

— В психиатрическую лечебницу, — уточнил Винсмарт.

— Ага. В такую, где практикуются пытки электротоком, удушьем и гипертермией. А в нашей стране этого нет. Психолог просто порекомендует травку, вроде конопли или пейотля, и психофизические упражнения. Или смену обстановки. Или виртуальную реальность с эффектом присутствия. Многим помогает. Из вашей Калифорнии к нам приезжают лечиться от невроза и депрессии, хотя, все теоретические основы наши биомедики изучают по книжкам ваших зоопсихологов. Прикиньте, какой парадокс?

Абинэ похлопала Винсмарта по плечу.

— Помнишь, когда мы были на Токелау, тамошний шеф полиции рассказывал про международный центр психологической реабилитации жертв насилия?

— Теперь вспомнил… Кстати, интересный поворот темы. Я до сих пор рассматривал протестантскую трудовую этику Макса Вебера как дефект европейского научного мышления, но, пожалуй, есть смысл рассмотреть ее как патологию психики.

— Я это проходила в колледже постиндустриального менеджмента, — сказала Олан.