– За родителей!

Рабочие, натрескавшись до отвала, решили устроить себе выходной и завалились спать прямо на улице, в тени деревьев. Маша хлопотала по хозяйству, убирая весь срач, устроенный по случаю рождения человечка, а доктор, принявший на грудь почти всю бражку уже с час как дрых в старом шалаше.

– Продолжим, Александрыч?

– Конечно, Андреич!

Из рассказа дяди Геры выяснилось, что о том, где и когда они находятся, Лужины узнали и без бумаг и карт… э… позаимствованных у Маляренко. Супруга дяди Геры, хоть и проработала всю жизнь библиотекарем, образование имела искусствоведческое и когда-то давно, в молодости даже писала кандидатскую на тему архитектурного наследия Крыма. Вот такое, блин, совпадение. Так что развалины Бахчисарая Надежда Иосифовна узнала сразу. А примерный срок вычислили "на глазок". Вокруг было довольно много каменных развалин, так что поселенцы не испытывали никаких проблем со строительными материалами, да и сосен было в горах много. Не корабельных, конечно, а скорее похожих на те, что росли в Турции в их время. Во всяком случае, так утверждали те, кто в этой самой Турции был. Так что сейчас в посёлке Лужина вовсю шло строительство каменных домов.

– А кроем их, – дядя Гера презрительно посмотрел на камышовую крышу первого дома, – черепицей. Вот так то! Кстати, Сергей Геннадьич тебе привет передавал. Уже бригадир строителей. Замечательный специалист! У нас, если честно, таких не было.

Бимка, тоже наевшийся от пуза, осоловело огляделся, тявкнул и снова уснул, устроившись в ногах Ивана, под столом.

– И за пса спасибо. С нашей дворняжкой свели его… полуспаниели – это тоже хорошо. К охоте способные будут. – Лужин довольно улыбался.

Иван кивнул. То, что увели Бима, было хуже всего. Потерю ушастого друга он переживал сильней, чем уход Алины.

"Сука самодовольная. Ещё лыбится…"

– Я думал, вы баб отсюда забрали, чтобы замуж повыдавать. А что ж Машка? – Маляренко рассеяно слушал Геру, наблюдая за Марией. Три недели, проведённых у Лужина, дались её, по-видимому, нелегко.

– О ней потом. Отдельно поговорим. А с остальными – всё в порядке. – Лужин усмехнулся, оценивающе глядя на Маляренко.

"Да и пох. Пошла она…"

– Кузницу построили. И мастерскую. Наковальня твоя и верстак с ножовками – бесценны просто. Что хочешь со мной делай – не верну! Зачем они тебе тут? – Гера развёл руки. – А для тебя – что хочешь. Бесплатно! Любые изделия с кузни. Как? Логично?

"Логично, логичный ты наш…"

– Про корабль, тобою найденный, тоже рассказали.

– Юра его нашёл.

– Неважно. Рабочие эти не для огорода. Помогли и слава Богу. С Юрой я договорюсь. Возьмёт их на кошт. Они будут корабль разбирать, жить будут там же. У ручья. Металл для кузни нужен. И останки ваших машин тоже утащим. Что им тут гнить? И насчёт изделий для хутора – тоже, никаких вопросов. Всё бесплатно и в первую очередь.

"Всё продумал… уродец…"

– А Машка?

– Машка с ними.

"Интересно, за что её так…"

– Тележку, велосипед, один, и один арбалет, я тебе верну.

"Ну спасибо, дорогой… утешил…"

– Зачем? – Иван впервые действительно заинтересовался.

– Набегался я за год – во! – Лужин провёл ладонью по горлу. – На восток, по горам у меня есть кому ходить. И на юге тоже. Тебя хочу… попросить на север и запад обратить внимание. Людей искать надо. Организовываться. Что ты там вчера про выживание человечества говорил, помнишь?

– Помню. – Мозги у Вани были нараскоряку. То, что сейчас говорил Лужин, было правильно. Грамотно. Умно. Чёрт! Это было необходимо! Но душа к этим людям у Маляренко не лежала. Это было смешно, глупо и эгоистично. Дали по морде, выбили три зуба, забрали пятую часть всех инструментов и свели собаку. Ну и бабу. Подумаешь! Отказаться от этого предложения было бы верхом неразумности. Бля!

Холодея от тех слов, что он готовился сказать, Ваня представил себя, сидящим с пилой на суку.

– Знаешь Георгий Александрович. Слова твои мне понятны. А я тебе скажу так. У каждого своя правда. Одной правды не бывает. То, что ты делаешь – это здорово! Ты молодец. Но для меня вы все будете просто ворьём!

Лужин, расслабленно сидевший напротив, от неожиданности подскочил и потянулся к висящему на спинке кресла мачете.

– Стоп! Тихо. – Иван шустро вытащил из-под стола старый самодельный арбалет. Тот самый, из которого безуспешно стреляли по собакам. И хотя стрелял он так себе – выглядел он очень грозно.

– Только дёрнись. – Иван задавил в себе это опасное чувство бесшабашного веселья и сосредоточился на разговоре.

– Всё правильно ты говоришь. И ты мне как человек, нравился. Но три зуба – это МОИ три зуба. И сын – твой. Мне – враг.

Лужин закаменел. Его глаза не обещали ничего хорошего.

– Слушай внимательно. Твой урод унёс пластину с барельефами моих родителей…

Гера мысленно застонал.

"Бля, говорил я этому олуху, чтоб немедленно назад отнёс! Такими вещами не балуют…"

… и письмо моего племянника. Читали?

Лужин нехотя кивнул.

– А читать чужие письма – нехорошо. Сиди смирно.

– Юра! Иди сюда! – Маляренко скосил взгляд на рабочих – те мирно спали.

Подошедший через минуту Юрка, увидев, что происходит, застыл столбом.