— А знаешь как?

— Нет, не знаю. Вы же мне ничего не рассказали.

— Смотри сюда, — и он начал чертить план щепкой на земле, — Возят в основном или на шоссе — воронки засыпать, или на железку — там бомбами насыпь разворотило… — он замолчал на мгновение. — И зря ты капитану ничего не рассказал.

Я изобразил лицом недоумение, мол, «отстаньте — не помню я».

Танкист покачал головой и продолжил:

— Охраны на железке немного, но место неудобное — с насыпи всё вокруг простреливается. На шоссе — попроще, но там войска постоянно мотаются, при побеге моментом охране на помощь придут.

— А сколько рабочий день длится?

— Я сам только по одному разу пока ездил, но мужики говорят, что часов восемь чистой работы. Немчура боится допоздна нас там оставлять.

— Ага. А до места как добираетесь? Пешком или на машинах?

— До шоссе — пешком. Оно тут рядом — километра три. А на железку в грузовиках возят. Километров двадцать в один конец. Правда, говорят, что скоро ещё один лагерь рядом со Слуцком сделают — тогда от нас возить уже не будут.

— А кто говорит?

— Да эти, — и танкист кивнул в сторону будки у ворот, где на земле сидели трое в советской форме с белыми повязками на рукавах.

— Хиви [49] что ли?

— А ты откуда знаешь? — схватил он меня за рукав.

— Я по-немецки малость понимаю, а часовой их минут пять назад окликал, — выкрутился я.

Видимо моё объяснение Михаила устроило, и рукав мой он отпустил:

— Что по-ихнему понимаешь — это хорошо. А что сам в помощники не попросился?

— А оно мне надо, врагам служить?

Некоторое время мой собеседник молча разглядывал меня:

— А ты непростой парень, Антон, — сформулировал он, в конце концов. — Идеи какие-нибудь появились?

— Идей у меня — масса, но с кондачка такие дела не делаются. Думать надо! А ты пока про людей подумай. И учти — всех взять не получится, поэтому выбирай надёжных и хватких.

«Следы, следы… — подумал Фермер, присаживаясь под деревом и наблюдая как Люк «роет носом землю». — А может, с другого конца заходить надо?»

— Тотен, ответь Фермеру.

— В канале.

— Что у вас?

— Тихо.

— Подойти сможешь?

— Вы где?

— От вас — семьсот. Азимут двести семнадцать.

— Через двадцать минут буду.

— Понял. Отбой.

Люк уже скрылся в зарослях, и Александр, встав, последовал за ним.

… минут через пятнадцать следы вывели их к небольшой речушке.

— Ну? — спросил Фермер.

— Амба, — ответил Люк. — Если он по реке пошёл, мы до морковкина заговенья его искать будем.

— Так может он назад возвращается?

— Не похоже. Судя по следам — его или контузило или слегка зацепило. Несколько раз на ровном месте падал, и следы как у пьяного петляют. На Тоху не похоже — он по лесу нормально ходит.

— Хреново… Пошли, Тотена встретить надо.

— Командир, я вот чего думаю… Может, «языка» возьмём?

— На хрена?

— Смотри, — Антон без документов, так? В форме советской, так? Контуженный…

— Думаешь, примут его? — подхватил мысль Фермер.

— Варианта явных я вижу три: первый — самый плохой. Его просто пристрелят немцы или полицаи. Второй — его «примут» и отправят на «фильтр». И третий — он где-нибудь в деревне заныкается.

— То есть в первом случае нам ловить нечего, в третьем — как фишка ляжет, а наша задача — отработать второй?

— Ага.

— Резонно. Значит так, я сейчас забираю Алика, а ты с ребятами давай к трассе — «языка ловить». Лучше всего — жандарма или какого-нибудь чина из полиции. До вечера управитесь?

Люк посмотрел на часы:

— Должны, по идее. А там — как получится.

В первый же день выяснилось, что обед, равно как и ужин, лагерным расписанием не предусмотрены. Я ещё раз с сомнением осмотрел оставшуюся у меня брюквину, прислушался к своему организму и всё-таки решил потерпеть. Уж больно непрезентабельный вид был у «лакомства». А может, это стресс притупил чувство голода. Я разыскал Михаила и всучил ему еду:

— На, тебе нужнее.