— Эй, чего к парню пристали! — раздался возмущённый голос у меня за спиной.

— А ты чего возникаешь? Комиссар чтоль? — в голосе мародёра послышалась угроза.

Да, обвинение для лета сорок первого более чем серьёзное. «А! Была, не была! Надо и тут авторитет зарабатывать!» Один из грабителей как раз нагнулся, чтобы подобрать «мою» еду, а внимание второго отвлёк неизвестный, вступившийся за меня. Оба этих обстоятельства, учитывая мое далеко не блестящее физическое состояние, сильно повлияли на принятое мной решение.

Я резко (как мне казалось) пнул стоявшего в коленный сустав, и, перекатившись, ударил другой ногой в голову присевшего. Все эти метания отозвались очередным взрывом головной боли! Первый вскрикнул, нога его подогнулась, и он упал на меня сверху, придавив к земле. Я бил практически под прямым углом в колено, обычно таким ударом довольно сильно повреждается сустав, и противник долго приходит в себя. Этот же сразу начал распускать руки, стараясь добраться до моего горла.

Второго гада я не видел, но, судя по тому, что бороться мне приходилось только с одним оппонентом, мой второй удар был удачнее.

Бороться «по-честному» с этим моральным уродом я не собирался, да и, чего уж там — не мог, и, дав его пальцам сомкнуться у меня на горле, ткнул большими пальцами ему под мышки. Враг разомкнул захват и я, весьма удачно схватив «за глаза», сдернул его с себя. Оказавшись сверху, я поменял захват и пару раз изо всех сил ударил головой противника о землю, после чего силы оставили меня, и я повалился между поверженными врагами.

— А ну, назад, падаль! — раздался тот же голос. — А ты, давай, вставай. Нечего разлеживаться!

Скосив глаза, я увидел того танкиста, что стоял рядом со мной во время раздачи. «На кого это он там кричал?» — с этой мыслью я встал на колени и осмотрелся.

От дальнего конца навеса к месту драки подходили три парня, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего. Танкист, конечно, мужик крупный, но как отреагирует на драку охрана? Может, какой-нибудь Ганс или Курт просто полоснёт по толпе из пулемёта, восстанавливая порядок? Или, им всё равно, главное, чтобы пленные на забор не лезли?

Танкист протянул мне руку, помогая подняться.

— Антон, — представился я.

— Михаил, — ответил он.

Перспектива драться против двоих, похоже, наших противников не обрадовала.

— Эй, танкист… — крикнул один из подошедших, — Зачем пацанов обидели? Совсем страх потеряли?

— Э нет… — угрожающе протянул Михаил, — Хватит, побаловались! — рядом с земли поднялось ещё пятеро бойцов. Похоже, я, сам того не подозревая, влез в какие-то местные разборки. Расклад был примерно понятен, одни — шакалили, действую по принципу «сдохни ты сегодня, а я — завтра», вторые же стояли на позициях социалистического коллективизма. С «шакалами» мне было точно не по пути, а вот коммунары могли пригодиться при организации побега. Вряд ли мужикам нравилось медленно подыхать за колючкой. Поэтому я выступил вперёд:

— Это я ваших уделал. Какие претензии? — я, чувствуя поддержку, что называется, «попёр буром». Было видно, что наши оппоненты заколебались. Громко хлопнув в ладоши, я быстро шагнул вперёд. Приёмчик из шпанистого отрочества сработал. Главный отшатнулся, и, запнувшись о чьи-то ноги чуть не упал.

— Забирайте этих! — я указал на лежащих, — и валите к себе! — моральная победа была полная.

После чего, не обращая ни малейшего внимания на противников, нагнулся и подобрал с земли брюкву.

Взгляд со стороны. Тотен. [48]

На новом месте появилось немного свободного времени, и это было не очень хорошо. Как только это самое время появлялось, в голове вновь начинали роиться мысли. О доме, о судьбе, о жизни. О смерти. Я вовсе не самурай, а потому мысли о смерти ни удовольствия не доставляют, ни смысла особого для меня не несут. Во всяком случае сейчас. А потому я решил в который раз уже перебрать снаряжение. В итоге получилось два комплекта (опять больше одного, ну почему так?!): один под автомат, но с ним все давно было ясно и понятно что, куда, зачем и почему. Второй под пулемет. И тут пришлось перевешивать все заново. С одной стороны это несколько успокаивало — привычные действия, спокойные и неторопливые. С другой, было вызвано насущной необходимостью. Реальная жизнь вносила свои коррективы и оставалось только самое необходимое. Все «ништяки», «возбуждончики» и прочие ненужные «приблуды» были оставлены в сумках с «ненужными» вещами, всем тем, что не нужно вытаскивать на свет божий до возвращения. Если оно все-таки произойдет.

На подгонку всей «тряхомудии» ушел примерно час. Затем, пулемет в руки и кросс километра полтора вокруг лагеря. Бег. В нем, как оказалось, все. И проверка снаряжения, и поддержание тонуса, и очищение мозгов. Не знаю, как чувствуют себя военные, как они борются со своими камуфлированными тараканами, но с каждым днем мы, гражданские, становились все более замкнутыми и хмурыми. Даже балагур Док шутил чернее, чем обычно. Или это я начал все в черном цвете воспринимать? Снова мысли. Вот поэтому и нельзя давать себе передышки. Пробежались. Отдышались. Лечь-встать, лечь-встать, лечь встать. Повторить. Вот теперь моя душенька довольна, ничего не болтается, ничего не мешается.