— Надеюсь, человеческому интеллекту она не уступает?

— О, что вы. Но вы ведь и сами далеко не дурак.

— Благодарю, — сухо ответил генерал. А в цифрах?

— Я ведь к этому и веду. Ваши показатели превышают высшую оценку для среднего человека на тридцать пунктов.

— Если бы я знал вас хуже, я бы подумал, что вы мне льстите. Но так как я знаю вас уже очень давно, то понимаю, что это не так. Однако, как вы узнали об этом?

— Это было не сложно. Разумеется, у нас есть ваше досье.

— Но там такого нет.

— Пришлось привлечь парочку специалистов из отдела связи.

— Это называется незаконный доступ и проникновение в секретные материалы КДС.

— Вы совершенно правы, господин генерал, но там этого тоже не было. Разумеется, у контрразведки есть и не такое, но залезть туда? Ведь это не десантные войска! Они бы всех перестреляли, и только потом начались бы аресты. Мы поступили лучше. Вас просканировали прямо но базе.

— Без тестов? Новая система?

— Именно так. Прямое сканирование. Таким образом мы узнали сию страшную тайну. Оказывается, наш бравый боевой генерал находиться за той чертой, для которой тесты не придуманы. Подумать только, за гранью гениальности!

— Тридцать единиц — это не показатель, этого мало.

— Но согласитесь, если вы за этой чертой, то дальнейшее количество баллов уже не слишком существенно?

— Теоретически — верно.

— Вот, о чём я и говорю, — с радостью сказал начальник лаборатории. Но всё дело в том, что у наших малышей индекс более сорока единиц.

— Сорока от нормы?

— Ага, от вашей.

— Так много?

— Да, так много. Но не по всем показателям. Хотя вам они не уступают ни в чём.

— Ну не совсем. Я знаю, что в одном они меня явно превосходят, — отшутился генерал.

— И в каких же их качествах вы так уверены? — спросил начальник лаборатории.

— Разумеется, в размерах, сказал генерал и подошёл к агрегату, на котором свежеё краской был подправлен порядковый номер.

Устройство представляло собой параллелепипед со сглаженными, как бы зализанными краями. Высотой не более метра семьдесят, шириной под два метра, в длину оно было метров семь — восемь.

Вдобавок к не совсем обычной форме, оно грозно глядело на мир жерлами пушек и линзами излучателей, как встроенных в корпус, так расположенных и на внешней подвеске.

— И это самый маленький агрегат? — с сомнением спросил командующий. — А вам не кажется, что он того, большой?

— Ну что вы, ответил ему вышедший из-за номера первого Андрей. Его вес — всего восемьдесят пять тонн. Боевая машина среднего класса.

— Всего? И как же он будет действовать в условиях, где требуется компактность?

— Для этого у нас есть другие устройства.

— Полиморфы? Честно говоря, когда я его увидел в первый раз, жутко удивился. Очень необычное устройство. Этакая амёба, летящая по воздуху. Чем вы добились такого эффекта?

— Антигравы, встроенные в клеточную структуру. К сожалению, их эффективность всего девяносто пять процентов от его массы. Поэтому он и двигается так… необычно.

— Парит?

— Скорее, летит. Впрочем, спросите его сами.

— Они что, в самом деле настолько разумны? — удивился командующий.

— О, да, — вздохнул Андрей. Мы создали действительно новую разумную расу. К сожалению, они не только 'шибко разумны', но и страшно разговорчивы. Заговорят зубы любому. После общения с ними иногда кружится голова.

— А позволь мне тебя спросить, Андрей, — вкрадчиво начал генерал, что же они сейчас молчат?

— Дык, приказа нет. А без приказа младшие по званию… В общем, молчат. К тому же я их уже отругал.

— И за что же?

— Представляете, Кирил, после того, как залез в бункер условного противника, оставил себе кое-что. На память.

— А что он оставил?

— Головы андроидов, разумеется, с тоской произнёс Андрей. И развёл руками. У него новое хобби, понимаете ли.

— Такую вредную привычку мы враз искореним, — с металлом в голосе сказал командующий.

Сразу же за спиной командующего, как бы в ответ на эти слова, донеслось:

— Господин генерал, разрешите обратиться?

— Разрешаю, — сказал Власов и обернулся. А обернувшись, так и обомлел.

Перед ним, не доходя ему до колен, растекаясь огромной дрожащей каплей, находилось нечто. Это нечто, не имевшее пока имени и каждую секунду с переливами меняя цвета, явно жаждало общения.

— Я хочу сказать, если у разумного существа возникло хобби и оно, это хобби, несколько необычное, то что, ему сразу же это и запрещать? — спросил полиморф.