И тут одна из зеленоватых нитей, оплетавших Ангелиуса лопнула, и это стало началом форменного сумасшествия.

Ангелиус ревел и пытался вырваться, при этом разбрызгивая слюну, консистенция которой ничем не уступала смертоносному яду, особенно для Габриеля и подобных ему. Он, в свою очередь, пробудив свою сущность, терзал дитя ада снопом ослепительно белого света, непрерывным потоком вырывавшемся из его сведённых вместе рук, который своим подобием напоминал меч. Он беспощадно наносил удары сквозь путы по метающейся твари, и каждый новый разящий выпад приносил новые потоки чёрной проклятой крови, а также вырывал из глотки демона рёв, сотрясавший ветхое строение домика, так некстати ставшее местом схватки Сил, правящих миром.

Но тут заклятие, сковывающее Ангелиуса не выдержало мощного испытания, рухнуло и растворилось. Демон, сильно истерзанный, раненный, но всё ещё опасный и живой, возликовал. Плюнув в сторону Габриеля огнём и начертав в воздухе когтистой лапой символы, открыл межпространственный проход и юркнул в него. Тот мгновенно захлопнулся за его спиной, дав укрытие исчадию ада.

Габриель, не медля ни секунды, кинулся за ним, зная, что демон довольно слаб и уязвим. Не хватает лишь решающего удара, чтобы навсегда покончить с врагом. Да и оставаться в доме, объятом огнём не было желания. Только внезапно что-то удержало его от этого шага.

Стены дома занялись пламенем, лёгкие забивали удушливые запахи гари, дыма и серы. Этот запах оставил после себя Ангелиус. В отблесках пламени он наконец обратил внимание на обстановку комнаты, но увидел полнейший хаос — то, во что она превратилась. Изломанная в щепки мебель, лоскуты ткани, битое стекло и черепки глиняной посуды, корешки книг, уже начавшие дымиться, перья из вспоротой перины кровати — всё это представляло собой беспорядочное месиво.

"Ведьма! Где она?" — пронеслось в голове Габриеля.

В пылу сражения он совсем позабыл об одной из Носительниц Тайны, которую пришёл спасать, а ведь именно её чары опутали демона, когда тот проник к ней. И тут среди смеси запахов его ноздрей коснулся один, очень знакомый, солоноватый аромат. Аромат людской крови!

Маленькая человеческая фигурка была едва различима среди всего того кавардака, что царил сейчас здесь, жалко скрючившись под завалами.

Отбросив остов, некогда бывший столом, Габриель мгновенно оказался подле неё. Ведьма оказалась древней на вид старушкой, с седыми космами, побеленными временем.

Его уши уловили её дыхание и слабое биение сердца. Колдунья была ещё жива, но сильно ранена и истекала кровью, демону хватило и пары секунд, чтобы причинить ей вред. Старуха хрипло дышала. Каждый вдох и выдох давался ей с трудом, на изрезанном глубокими морщинами лице выступила испарина, глаза были закрыты. Но тут, словно почувствовав его присутствие, её веки затрепетали и явили Габриелю цепкий, твёрдый и очень ясный взор. Это было удивительно, если учесть, что ведьма была на грани, между жизнью и смертью.

— Ты… — тяжело прохрипела старуха.

"Неужели она знает кто я?" — удивлённо подумал он.

Мало кто из смертных был осведомлён о нём, а ведьма, судя по-всему, была. Её выцветшие и слезящиеся глаза утверждали именно это, в них ясно прослеживалось узнавание.

"Вот только сейчас не время и не место об этом рассуждать!" — мысленно одёрнул себя парень.

Он мог ей помочь.

— Позволь мне, я помогу тебе! — сказал Габриель, протягивая руку к устрашающей на вид глубокой ране на груди колдуньи.

— Нет! — вскрикнула та.

Для надёжности чародейка вцепилась в его руку, сжав её в своих скрюченных, обтянутых тонкой, словно пергамент, и жутко сморщенной кожей, пальцах. Габриель поразился ещё больше, ощутив, какая духовная и магическая сила, не смотря на физическую немощь, заключена в ней.

— Нет! — повторила женщина.

Тут она закашлялась, глотнув наполненного дымом воздуха, из ее горла вырвался хрип, и уголок рта окрасился кровавой пеной. Стало ясно, что остатки жизни, что ещё теплилась в ней, с каждой секундой испарялись. А без её на то воли он не мог помочь, ибо как гласил неписанный закон: человеку дан дар — жизнь, и он, являясь её владельцем, вправе ею распоряжаться.

Габриель уже явственно ощущал за своей спиной лёгкое колебание воздуха, которое создавали крылья Ангела Смерти. Хозяин Забвения сам явился, чтобы препроводить душу этой несчастной в дальний путь, по дороге в вечность, лишь только придёт её час. Это величайшая честь для любого смертного. Но он всё ещё надеялся, что колдунья одумается.

Тем временем ведьма продолжила:

— Я слишком стара и достаточно пожила на этом свете. Настал мой черёд уйти, чтобы присоединиться к моим Сёстрам, в мире Теней. Мои Часы Жизни давно замедлили свой ход, теперь им надлежит остановиться.