— Но почему вы продолжаете жить? Насколько я успела уловить, ваши тела и ваши сущности — это единое целое. Я… — я запнулась. Нет, не надо об этом лишний раз себе напоминать, да и лекверу знать не обязательно. То, что я стала причиной смерти Алерга и его товарищей — это еще одна страница жизни, написанная кровью. Болезненная страница, которую давно пора перелистать. И не оставлять закладок.

— Мы уходим, когда наша сущность переходит в другой мир или же растворяется в ком-то, — при последних словах Элаймус выразительно покосился в мою сторону. Значит, это уже и ему известно, — Но если сущность остается в этом измерении, мы продолжаем существовать. Да, тело и дух разделяют порой сотни рекреций полета, но главное, что они находятся в одном времени.

— Ясно. И какова процентная вероятность того, что Азули воспользовалась этим кинжалом-хранителем?

— Ноль целых, одна десятитысячная. Подобные деяния не остаются без внимания общественности. Ее бы немедленно поймали, посадили бы в зверскую башню. Этот замечательный инструмент был запрещен Советом к использованию еще две тысячи лет назад. И наказание за нарушение запрета одно — смерть. Не думаю, что сегодняшний Сотворитель допустил подобное. Да и журналисты бы сразу подняли шумиху. Кстати, о них!

Элаймус подошел к небольшому столику, на котором лежала газета. Леквер брезгливо подцепил ее двумя пальцами, осмотрел, развернул. Я скользнула взглядом по заголовкам и замерла на одном. Кинулась к Элистару, вырывая у него несчастную бумагу. А в голове продолжало звенеть: "Убийсво Сотворителя не осталось безнаказанным".

Убийство… Сотворитель… Дэрлиан… смерть?

Слова совершенно не соединялись в единое целое, потому что просто не подходи друг другу. Я не могу снова его потерять. Это просто противоречит всем законам жизни, ведь человек не может погибнуть дважды. Да и леквер, пожалуй, тоже.

Наверное, я стала падать. Во всяком случае, иначе Элистар не стал бы хватать меня за плечи и аккуратно усаживать на пол. Зрение снова стало чудить, ушла вся резкость, заслонив мир пеленой слез.

— Этого неправильно, — только и смогла выдавить я, — Неужели опять то утро?

— Что? Лида, успокойся. Погоди… — мужчина схватил уже из моих рук газету и замер, ошеломленный как и я несколько секунд назад, — Вот уж притча. "Сегодня днем был убит повелитель лекверов, эльфов, дриад и прочих народов нашего мира, Сотворитель Дэрлиан Истиский. На месте преступления была поймана…".

Я больше не могла это слушать. Руки сами потянулись к голове, закрывая уши. Наверное, я кричала, потому что Элаймус стал снова трясти меня за плечи, как тогда во дворе Сэр-э-Ревета. А потом просто обнял, поглаживая по голове:

— Успокойся, девочка. Ты должна пережить это.

Я была несколько другого мнения. Жуткие слова, наконец, встали на свои места.

Дэрл… убит…

Как же мне теперь жить прикажете?!

Элаймус несколько минут пытался привыкнуть к обстановке, в которой неожиданно очутился. Телепорт, будто в отместку за то, что леквер так грубо им воспользовался, пыхнул жаром, едва не опалив тому макушку. Элистар только выругался, но даже с мысли не сбился. Ему и в голову не пришло спасать человеческую женщину. Это было бы слишком мелко, а главное, совершенно бессмысленно. Пусть лучше о ней позаботится тот, кому она действительно дорога. Элаймуса больше интересовала сама Азули. Точнее, за каким темным она утащила Лиду с собой и, главное, как это скажется на его жизни.

Солнце лениво спускалось по небу, теплые лучи, окрашивали теперь все в красноватый цвет. Песок пляжа хрустел в такт шагам леквера, который уверенно направился к домику. Было не трудно догадаться, кто мог построить подобное сооружение. Эльфы всегда предпочитали использовать в строительстве натуральные материалы. Причем порой их любовь ко всему природному доходила до того, что они просто-напросто устраивали жилища в пещерах или, как сейчас, втискивали свое строение между деревьев.

"Хорошо хоть наверх затащить не додумались", — с раздражением мелькнуло у мужчины в голове. И хотя дом явно возвели остроухие, обитали в нем не они. Уже на подходе Элистар заметил вышитые шторы на окнах, цвет которых напоминал морские волны солнечным утром и массивную мебель: шкафы, кровать с высокой спинкой и огромный стол. Все было явно лекверскойго производства. Ни охраны, ни даже намека на запоры, Элайм не увидел. Это было уже слишком. Прямо-таки неуважение к нему, честное слово!

Правда, стоило деду Гервена пройти еще пару шагов, как его мнение резко поменялось. Дом не пускал его. Он рванул к ближайшему окну, но тут же был отброшен мощным порывом воздуха назад. К земле его припечатало с такой силой, что песок показался острее необработанных кусков щебня. Леквер в бешенстве вскочил, хотел обежать дом, но… не смог совершить ни круга. Куда бы он не двигался, перед ним вновь и вновь возникал фасад здания с нагло распахнутой дверью, в которую он не мог войти. Такие шуточки могли быть устроены только одним живым существом в этом мире.