— Ладно, а что ты предлагаешь? — не осталась в долгу Силия. Тарелка ее уже опустела, и теперь леквер ждала, пока я покончу со своей порцией. Под ее пронзительным взглядом жевать было практически невозможно. Только чудом не подавившись кусочком, я с запозданием выдала:

— Можно сотворить самим что-то вроде почтового голубя и отправить письмо с ним.

— А у тебя есть гарантия, что он по пути не превратится в сгусток энергии и не рванет вместе с запиской?

— Ты права… О, Сотворитель, что же мне делать? — невольно подняв глаза к потолку, расписанному серебристой краской, пробормотала я. И тут же не удержалась от нервного смешка — только мне совета Дэрла не хватало! Я представила, как бывший любовник влезает в окно, отряхивает белоснежную мантию, тихо матерясь про себя, а потом с видом святого мученика произносит:

— Дщерь моя, не печалься…

Позади нас громко пискнула канарейка. Силия растерянно отщипнула кусочек мякиша, почти не глядя, сунув его пичуге:

— Ай! Что ты творишь, паршивка? Лид, она меня клюнула, — дуя на поврежденную часть тела, пожаловалась леквер. Однако на этом канарейка не остановилась, пытаясь разбить прутья желтенькой грудкой. Потом, словно успокоившись, в последний раз ударила преграду клювом, и клетка истаяла дымком, не выдержав таких условий эксплуатации. Я уже было вскочила, чтобы поймать ненормальную птаху, но та, ловко перескочив с подоконника ко мне на стол, требовательно схватила в лапы железное перо. Тяжелый пишущий прибор оказался такой малышке явно не по силам, и она, едва взлетев, тут же упала мне камушком под ноги. Я осторожно подняла канарейку обратно, а та вдруг неожиданно подскочила на месте, словно стараясь мне что-то сказать. Так мы и смотрели друг на друга: я — непонимающе, а птичка сжимая перо, и будто пытаясь им что-то нацарапать на бумажке.

— Кажется, она хочет нам что-то сказать, — с подозрением произнесла Силия. Канарейка встрепенулась, выронила железку и немедленно принялась мять несчастный кусок пергамента, — Лида, кажется, эта мелочь хочет нам помочь доставить письмо…

Словно в подтверждении слов леквер, пичуга радостно защебетала, забила крыльями и вскочила ко мне на плечо, забавно выставив одну лапу вперед. Мол, чего ждешь, раз все поняла!

— И что мне делать? — совсем растерялась я. Поведение птички буквально выбило меня из колеи.

— Что-что? Пиши письмо. Кажется, это наш последний шанс оповестить твоих друзей.

Долго рассуждать я не привыкла, да и просить дважды меня никто не собирался. Правда, прежде чем сочинить более-менее содержательную и при этом короткую записку, я извела несколько листов бумаги. После часа мучений, я окончательно сдалась.

— Не могу! Или много или страшно. Ну, нельзя же им написать: "Я тут тренируюсь в создании жемчужины. Правда, придется пару дней подождать, пока я в себя приду после очередного кровотечения"! — с огорчением сообщила я дочери Дапмара.

— Напиши проще: "Жду вас через три дня у Сэр-э-Ревета, чтобы забрать жемчужину. Об остальном не волнуйтесь, я знаю, что мне делать дальше", — откликнулась с безразличием девчонка.

— И они начнут волноваться еще больше, — не согласилась я, хотя слова леквер навели меня на одну идею, — Нет уж. Лучше я по-своему напишу.

Еще через пять минут сообщение было составлено. Прочитав его, Силия улыбнулась, но ничего не сказала. Посчитав молчание за знак согласия, я со спокойной душой сложила пергамент, несколько раз обмотала лапку канарейки, покрепче привязывая желтоватый комочек, и выпустила птицу на волю.

— И чего ради было так мучиться? — пробормотала девчонка, все равно они ничего не разберут.

— Почему? — провожая "гонца" взглядом, отстраненно спросила я.

— Вообще-то, писать надо было на лекверском… — как ни в чем не бывало сообщила Силия. Устало вздохнув, я мрачно изрекла:

— Ну, и что теперь делать?

— Не знаю, — все так же весело отозвалась леквер и звонко расхохоталась, вытаскивая из рукава смятую записку, точно такую же, как я только что отправила с канарейкой, — Можешь оставить ее на память.

— Погоди, а что же тогда в том послании? — я кивнула на окно.

— Там? Мой вариант. Кстати, я на твоем месте была бы внимательнее, и… я получила громадное удовольствие, глядя на твое лицо.

Кажется, сейчас мое лицо стало не менее интересным, потому что Силия вдруг пискнула, и громко хлопнув дверью, шмыгнула в коридор за секунду до того, как о косяк разлетелась пущенная мной ваза. И только после того, как цветные кусочки осыпались на пол, я поняла, что только что сотворила…

В громадном зеркале, висящем над столом со всевозможными гребнями, баночками, заколочками и другими украшениями, отражалось недовольное лицо Всевидящей. Струящиеся до поясницы волосы были тщательно убраны служанкой в высокую прическу, отчего узнающая казалась еще выше.

— Убирайся, — спокойно произнесла она. Поспешно сотворив реверанс, служанка быстрее ветерка выскользнула из покоев. Оставшись в одиночестве, Всевидящая изо всех сил ударила кулаком по столу, и по дубовой столешнице во все стороны разбежались трещины, — Ненавижу его…