Мама, все еще недоверчиво бросая косые взгляды на детей, уже согласно кивала головой, требуя быстрей наконец-то вводить ее в курс своих секретов. Саша внял ее желаниям, и без особых подробностей и мелких описаний, поведал вкратце ту же историю про инопланетян и их кровожадные намерения, что и несколько дней назад рассказывал Анфисе. Только немного смягчил ее и обезопасил, превратив акцию устрашения со стороны пришельцев и спасение от них, как в легкую безопасную увеселительную прогулку.

Однако мама, несмотря на Сашины попытки показать все в оптимистических тонах, была в шокирующем ужасе. Она первые секунды даже не смогла и вопросы задавать, настолько разволновало и напугало ее это повествование.

— И вы выпроваживаете меня, чтобы я вам не мешала осуществлять спасение мира от этих монстров? — охрипшим от волнения голосом наконец-то проговорила она. — Столько дней скрывали, скрытничали, шептались, сами готовились, чтобы в последние секунды меня вон из дома, а сами, словно Гастелло или Матросов на амбразуру? И как только вам не стыдно за все эти тайны! Я же вам самая родная и единственная мама, а они даже довериться не посчитали нужным.

Саша и Анфиска с двух сторон прижались к маме и жалобно просили прощения.

— Ты не обижайся, мамочка, мы очень любим тебя, но я даже представить себе не мог, что в эту чушь даже поверить можно, — касаясь пальчиком маминой щеки, просил Саша. — Я и сейчас не был уверен, что ты воспримешь мою болтовню.

— Саша, — мама уже смягчила тон и немного успокоилась, но голос все еще дрожал. — Ты зачем на смерть берешь ребенка, а меня, маму, даже не спросил? Ведь для нее жизнь важнее и нужнее нашей. А не лучше было бы нам с тобой?

— Нет! — резко вскрикнула Анфиска, вскакивая с дивана. — Я не буду жить без вас, и не хочу остаться одной. У меня сейчас в моей жизни самая любимая и лучшая семья, и я не собираюсь ее терять. Куда мне одной потом деваться?

— А я? — мама вновь полила из двух глаз ручейки. — Мне-то как потом без вас?

— Девочки, милые, да помолчите вы! — уже сердито и строго прикрикнул Саша на рыдающих и ругающихся женщин за право первой отдать свою жизнь в борьбе с инопланетянами. — Мы вовсе не собираемся погибать. Я тебе торжественно клянусь, что мы с Анфиской обязательно исполним эту легкую детскую задачку, а ты, как и планируем, вечером напоишь и накормишь своих деток.

— Да? — недоверчиво спросила мама. — А чего же ты тогда так настойчиво выпроваживаешь меня, если все так мило и беспечно? Лапшу на уши вешаешь?

— Мама, это все на всякий пожарный случай. А вдруг, что-нибудь заладится не так, а если мы где-то проколемся или задержимся. Да мало ли чего? Но это ведь кошмарно маленький процент неуспеха. Вот для такого процента мы и посылаем тебя с письмом для властей. Но встретишься и передашь его лишь в самом крайнем случае, когда поймешь наш провал. Но еще раз повторюсь, что нет у нас иного выхода. Поверь мне и доверься, все будет очень хорошо.

— Мама, — добавила Анфиска. — Мы совсем там будем не одиноки. С нами Войэр. Он обязательно подскажет.

И все же в последний момент мама разревелась, пригласив в свой хор и Анфиску. Поэтому Саше пришлось в спешке уговаривать на срочное прекращение рыданий, а маме вместе с чемоданами покинуть пределы родного города.

Такси медленно выезжало со двора, а мама, испуганными прощальными глазами, до самого поворота смотрела на детей и мысленно прощалась с ними. Как же им, таким маленьким и беспомощным, справиться с таким сильным инопланетным коварным врагом, способным уничтожать не только города, но и целые планеты. Почему-то она сразу поверила в эту странную историю, рассказанную сыном, но никак не могла убедить себя, что они успешно справятся, и обязательно вечером она увидит их целыми и невредимыми, как и сам родной ее город Витебск, в котором прожита вся жизнь с самого рождения.

А Саша с Анфисой, взяв чемоданчик с максимумом возможных и нужных инструментов, пошли к этой судьбоносной кирпичной девятиэтажке, чтобы, выждав определенное время, приступить к осуществлению своего плана по спасению мира от злых и ужасных монстров, прибывших из далекого мира.

— Саша, а этот Полт разве хоть капельку не останется тем, кем был до этого, пока в него не выстрелили иглой? — спросила Анфиса уже на лавочке во дворе этого дома, из которого должен вот-вот с минуты на минуту выйти этот самый Полт.

— Почти. В нем практически ничего не осталось от прежнего. Лишь внешняя оболочка. Все его мышление подчинилось Полту и, скорее всего, вряд ли вернется после отключения. А вот что случиться после смерти Полта, то я даже не знаю.

— Ну, почему такое будет? Ты же, как был Сашей, так им и остался. Совсем-совсем не поменялся. Только где-то там далеко сидит Войэр и подсказывает немножко, как и что делать, когда тебе трудно, и сам не знаешь, что делать.

— Ты, Анфиска, совсем не знала меня до этой иглы. Мне самому даже немножко кажется, что я слегка изменился. Вот еще только не совсем понял, как и что, но нечто иное во мне появилось. Кажется, что думать разумней научился, обдуманней.