О чем тогда можно говорить с Сашей с его летным образованием. Здесь фигурируют физика с математикой, про которые Саша уже много чего позабыл, а вспоминать пока вроде и незачем было. Однако, несмотря на неясности и недопонимание самой сущности процесса, Саша за эти десять минут обязан открутить восемь болтов — четыре от пола и столько же от каркаса. Затем развернуть ловушку на сто восемьдесят градусов и, если останется время, отскочить на безопасное место. Поскольку удар обещается быть настолько сильным, что здание вряд ли уцелеет. Разрушение полное Войэр не гарантирует, но частичное допускает.

Но в любом случае Анфиску Саша успеет отослать подальше в безопасную зону. Причину и повод для этого отыщется. Ведь ему она нужна лишь в первые минуты отсоединения и разворота самой антенны, а сами улавливатели осилит самостоятельно. На месте уточнит, что и как. Страшно хотелось бы спасти побольше людей, эвакуировать хотя бы детей, но это практически невозможно и очень рискованно. Никакой гласности до уничтожения врага допустить нельзя. Спасибо Полту, что время для выстрела он выбрал настолько удачное, что и по заказу так не получилось бы. В это время в доме кроме стариков и больных никого не будет. Все трудоспособное и школьное население вместе с детсадовским будет на своих предприятиях и за школьными партами.

Такое известие немного успокаивало и радовало. Невозможно в такой кровопролитной войне абсолютно без жертв. А если с минимальными, так все делается ради спасения миллионов. И если случится эта беда с разрушением и гибелью единиц, то Саша погибнет вместе с ними, и его совесть чиста. Они вместе умрут ради спокойного существования всей земной человеческой цивилизации.

— Позови маму, — попросил Саша Анфиску утром за завтраком перед уходом в школу.

— А мы сегодня в школу не пойдем? — напряженно и немного испуганно спросила она.

— Нет. Сегодня мы с тобой идем туда, — неопределенно, но серьезно и строго сказал Саша.

Анфиска, втянув голову в плечи, как сомнамбула вышла из кухни в мамину спальню, и уже пришла с мамой, которая не успела довести свою прическу до логического конца, поскольку ребенок так требовательно и настойчиво просил оторваться от зеркала и немедленно идти следом за ней для ответственного разговора.

— Что за спешка, Саша, время совсем не ждет, или случилось нечто неординарное, требующее моего немедленного вмешательства? — полушутя спросила мама. Но тут она в прихожей увидала два огромных надутых чемодана, готовые к длительному путешествию. — Вы куда-то собрались без предупреждения? Это еще что за тайны Мадридского двора, требующие таких незамедлительных и скрытных действий? Или, как мне показалось, это вы меня из квартиры выставляете? — уже со смехом, но слегка напряженным, проговорила она.

— Ты, мамочка, как обычно, немного права. Только не совсем, а частично. Никто тебя не выставляет, а вежливо и требовательно приглашает. Но еще с нашей помощью ты соберешь все документы, деньги и самое необходимое, а затем поедешь в Борисов к тете Кате. Она страшно соскучилась по тебе, вот ты и навестишь родню. Родные люди, так близко живете друг от друга, а даже в году пару дней не отыщите для встреч. Как-никак, а двоюродные сестры.

Мама от неожиданности приземлилась на один из подготовленных к отъезду чемоданов.

— Мама, не рассиживайся, времени у нас в обрез. Внизу тебя ждет такси. Я уже уплатил ему дорогу на весь день и туда, и обратно, а так же и ожидание. Тете Кате я еще вчера позвонил поздно вечером, когда вы уже спали, так что, она с нетерпением поджидает тебя в гости. Пару часиков поболтаешь с ней о том, о сём, а к вечеру на этой же машине вернешься обратно и накормишь нас ужином.

— Да никуда я не поеду, выдумали тоже! — сквозь слезы и обиды воскликнула мама. — Ну-ка признавайтесь немедленно, чего удумали, иначе устрою сейчас сидячую забастовку. Я и так, молча, который день за вами наблюдаю, да все дожидаюсь, когда удостоите меня и отважитесь поделиться своими секретами. Спасибо, дождалась, что меня вообще из дома выгоняют. Никуда не поеду, пока не признаетесь, чего затеваете в мое отсутствие, что даже я помехой стала. Деточки, миленькие! — мама уже жалостливо умоляла, понимая их неприступность. — Ну, поделитесь со своей мамочкой, случилось чего? Так неужели я не пойму вас? До сих пор отлично понимала и разделяла все ваши трудности.

Анфиска строго посмотрела на Сашу и пожала плечами, словно укоряла себя за эту сцену.

— Саша, надо все-таки рассказать всю правду, иначе она останется на этом чемодане и помешает нам. Мама у нас одна, а мы вроде не совсем честно поступаем по отношению к ней, скрывая и утаивая от нее свои дела и замыслы.

— Ладно, девочки, уговорили! — нехотя и недовольно согласился Саша с требованием своих женщин. — Беги, Анфиска, вниз и передай таксисту, что выезжаем через час. Ему все равно, где и как стоять. Я ему за весь день уплатил.

Когда Анфиска вернулась назад, Саша пригласил всех в зал на диван, а сам уселся в свое любимое кресло напротив женщин, чтобы говорить в глаза и видеть их реакцию.

— Мама, только предупреждаю, что рассказ мой больше похож на бред сумасшедшего с примесью все невероятной белибердой. Однако никаких твоих претензий я принимать не собираюсь, и в любом случае ты ровно через час покинешь родные пенаты, уносясь в далекий город к своей любимой сестре. А так же выполнишь все наши наставления и поручения, коими мы сейчас перегрузим тебя. И, умоляем, никаких страхов, ужасов и ахов загодя и беспричинно. Мы с Анфиской торжественно и клятвенно тебя заверяем, что вечером с громаднейшим аппетитом, после встречи по всей форме целыми и невредимыми, схаваем весь твой, приготовленный лично тобою в нашем присутствии, ужин. Вот.