– Да. Такое ощущение, что он запустил цепную реакцию. В течение последнего часа я мысленно переходил от Марии к Карло, от Карло к кассете, от нее – к своей собственной грандиозной глупости. О подготовке к прениям сторон даже и не помышлял.

Терри закрыла дверь, стояла, прислонившись к ней, сжимая в руках свою черную сумочку.

– Скажите сначала, что во всем этом для вас самое плохое.

Мгновение Пэйджит молчал. Потом спросил:

– А вы любили когда-нибудь так, что душа болит?

Терри кивнула:

– Елену.

– A я так любил Карло. Когда-то любил его так, считая, что в этом спасение. – Он пожал плечами. – Но в любви нет спасения. Слишком много бед подстерегает нас.

– Вас очень беспокоит то, что будет с Карло.

– Да, что будет с Карло. Хотя, наверное, подход более эгоистичный: что будет с Карло и со мной. – Он помолчал. – Я не хочу того, что может быть. Меня по-прежнему заботит та кассета. И как могла решиться Мария, как другие люди на это решаются – раскрывать душу перед магнитофоном!

Терри смотрела на него.

– Значит, вы все еще боитесь, что они найдут ее.

– Если они продолжают искать. Это вполне в их манере.

– Они никогда не найдут кассету, Крис.

Сказала очень тихо и очень уверенно.

– Мария уничтожила ее?

– Нет. Я нашла.

Что-то в ее голосе удержало Пэйджита от дальнейших расспросов. Терри медленно достала конверт из сумочки.

Подошла к Пэйджиту и положила конверт ему на ладонь.

– Там две кассеты. Одна – Лауры Чейз, она говорит о Линдси Колдуэлл. Вторая – Марии.

Он не спускал глаз с конверта.

– Давно он у вас?

– Меньше часа. – Голос ее был спокоен. – Нашла на почте.

Пэйджит поднял взгляд:

– Мария вам сказала?

Терри покачала головой:

– Я догадалась. Убив Ренсома, Мария положила кассеты в конверт и опустила в почтовый ящик. Вот чем она занималась в коридоре.

– Значит, и здесь она лгала. – Пэйджит провел ладонью по лицу. – Если у нее достало хладнокровия сделать такое, то Бог знает, что еще она могла сделать. И лгать об этом.

Терри отошла от него, села в кресло.

– Я не должна была говорить вам. По крайней мере, сегодня.

– Вы не хотели меня чем-либо беспокоить, тем более этими кассетами. А потом совершенно справедливо рассудили, что порядочному адвокату это не помешает готовиться к схватке с обвинением.

Она подняла на него глаза:

– Хотите, чтобы я занялась этой подготовкой?

– Нет. Вы и так уже сделали более чем достаточно. – Пэйджит внезапно понял, как вял и неповоротлив сейчас его мозг: только произнеся эту фразу, он осознал, как рисковала Терри. – Вы сами взяли эти кассеты?

– Да. Есть специальная кладовая для бесхозной почты.

Пэйджит перевел взгляд с Терри на конверт, потом снова на Терри.

– Наверное, вас заставили где-то расписаться за это.

– Да.

– Значит, они могут разыскать вас.

– Думаю, да. – И голос, и взгляд ее были спокойны. – Но лучше меня, чем вас. Или Марию.

Пэйджит сел рядом с ней. Проговорил тихо:

– Почему вы это сделали?

– Потому что я люблю Карло. И мне нравится, какие у вас с ним отношения. Он и без того немало перенес, я не хочу, чтобы ему еще досталось.

– Но у вас своя жизнь, Терри, свои интересы. Я не хотел вовлекать вас в это.

Терри опустила взгляд:

– Понимаю, что не всегда поступаю соответственно ситуации. Но если бы речь шла о Елене и обо мне, неужели вы не сделали бы то же самое?

Пэйджит смотрел на нее – спокойный, неподвижный профиль, лицо, которому он привык верить.

– Свалите это на меня, – сказал он. – Вы передали мне кассету, за остальное не отвечаете. Вы ничего не знали о том, что я собирался делать с этим, я вам ничего не говорил. Но вы были уверены, что я сохраню их.

Терри слегка улыбнулась:

– Ничего не знала?

– Да. Это вы и должны будете сказать, если спросят. Так мне будет спокойней.

Ее улыбка погасла:

– Хорошо. Если вам так хочется.

– Мне очень этого хочется.

Некоторое время они сидели рядом: Терри смотрела в окно, Пэйджит – на конверт. Наконец она спросила:

– Можно мне помочь вам готовиться?

– Спустя некоторое время. – К нему снова вернулась уверенность. – После того, как я прослушаю эту кассету.

Она взглянула на него: