– Полагаю, что нет.

– Благодарю вас. Исключив журналистов из числа подозреваемых, я хотел бы вернуться к мисс Карелли. Вы уже согласились со мной, что нейлоновое волокно могло попасть ей под ногти при натягивании колготок. Это вполне возможно, но не исключено и то, что мисс Карелли схватилась за колготки, когда Марк Ренсом пытался стянуть их.

Довольно долго свидетельница просто смотрела на него.

– Да, – проговорила она наконец. – Это возможно.

– И все эти возможности и вероятности лишают основы гипотезу мисс Шарп о том, что мисс Карелли сфабриковала улики.

– Они порождают сомнения в одном элементе гипотезы, – уточнила мисс Шелтон. – Но, кроме отсутствия кожи под ногтями мистера Ренсома, нельзя забывать и об отсутствии семени и о том, что царапины на его ягодицах появились, вне всякого сомнения, после смерти.

Пэйджит кивнул:

– Давайте начнем с семени. Это стопроцентный тест?

– Нет такого теста. Но в подавляющем большинстве случаев эрекция вызывает выделение семени еще до семяизвержения.

– Но не всегда.

– Нет.

– И даже в том случае, если выделения могли быть, ваш тест не дает стопроцентной гарантии?

– Нет. – Шелтон выпрямилась, в ее голосе появились назидательные нотки. – Но вы могли бы заметить, мистер Пэйджит: ваши вопросы возникли из-за того, что вы предположили невероятное наложение ошибок одного теста на ошибки в других. Думаю, наши тесты надежнее, чем вы предполагаете.

Пэйджит помедлил. Он подошел к самой деликатной части допроса. Надо было избежать враждебности эксперта.

– Я не сомневался, – заметил он непринужденно, – в вашем высоком профессионализме. Но вы не сами определяете, каким случаем вам заниматься, а в данном деле большую роль играют косвенные доказательства.

Снова поднялась Шарп:

– Мистер Пэйджит был недоволен тем, что на допросе произносятся речи. Я бы хотела заявить о своем недовольстве. В частности, тем, что единственная цель мистера Пэйджита – нападки на обвинение.

Пэйджит обернулся к ней:

– Моя единственная цель – прояснить некоторые недоразумения. Для этого, я полагаю, надо развести по разные стороны профессиональную компетентность доктора Шелтон и ваш случай.

Судья Мастерс подалась вперед:

– Довольно, мистер Пэйджит. Не отвлекайтесь.

– Благодарю вас, Ваша Честь. – Пэйджит снова обернулся к Шелтон: – Я правильно понимаю, доктор Шелтон: в версии обвинения относительно фабрикации улик большая роль отводится царапинам на ягодицах Марка Ренсома?

Шелтон, подумав, ответила:

– Определенная роль отводится, да. Но я не стала бы переоценивать их значение.

– Но вы допускаете, что могли ошибиться и что царапины появились до смерти Марка Ренсома.

– Да, это возможно. Но, основываясь на том, что нет кровоподтеков и поврежденных капилляров, я делаю вывод, что царапины появились после смерти мистера Ренсома.

Пэйджит взглянул на нее:

– А вам известно, доктор Шелтон, какие процедуры проделывают санитары, прибыв по вызову?

– Да, известно.

– И в округе Сан-Франциско они всегда проделывают одну и ту же процедуру, как только прибывают на место происшествия?

– Да. Если положение тела и другие признаки не доказывают, что человек несомненно мертв, санитары обязаны сделать попытку оживить ее или его. Они должны проверить, в частности, есть ли сердцебиение.

– И они проделывали это с Марком Ренсомом?

– Насколько я понимаю, да. У Марка Ренсома была только одна рана, значит, они могли подумать, что он еще жив.

– То есть они должны были проверить, бьется ли сердце Марка Ренсома?

– Да, среди прочего.

Лицо Пэйджита выразило удивление:

– Но, когда вы обследовали мистера Ренсома, разве он не лежал лицом вниз?

– Да. – Шелтон задумалась. – Как я понимаю, они его переворачивали. Но как только определили, что мистер Ренсом мертв, они вернули его в прежнее положение.

Пэйджит кивнул.

– Другими словами, они находят его лежащим на животе, переворачивают на спину, потом снова на живот. Правильно?

– Так мне это представляется. Оставляют его в не очень изящной позе.

– Проделывая все это, они должны были касаться тела руками?

Глаза врача сузились.

– Да.

– Тела человека, который, согласно вашему отчету, весил около двухсот двадцати пяти фунтов.

– Да, такой у него вес.

– И все это они делают довольно быстро, так ведь?