– А ногти мистера Ренсома были "нормальной длины"?

Шелтон задумалась:

– Они были несколько короче. Такое впечатление, что он их недавно подстригал.

– Это могло повлиять на тест?

– Могло, мистер Пэйджит. Но если продолжить эту мысль, невольно возникает вопрос, как же он умудрился исцарапать мисс. Карелли.

По залу прошел гул. Одним выпадом Шелтон остановила напор Пэйджита – перевес снова был на стороне обвинения. Растерявшись, Пэйджит тем не менее постарался напустить на себя скучающий вид, как будто именно этот довод он и рассчитывал услышать.

– Значит, верно, что тест срабатывает не всегда.

– Да. Верно.

– И, следовательно, Марк Ренсом мог исцарапать Марию Карелли и не собрать достаточно кожи под ногтями.

– Да, это возможно. – Она помолчала, привлекая внимание к тому, что собиралась сказать, и закончила: – Но в большинстве случаев тест срабатывает. Во всяком случае если царапины такие глубокие, как у мисс Карелли.

Пэйджит понял, что Шелтон начинает брать верх над ним: профессиональная гордость не может позволить ей проиграть, а опыт подсказывает, что слишком многое в истории Марии не соответствует действительности. Он поспешил сменить тему.

– Больше всего меня беспокоит толкование улики, связанной с колготками мисс Карелли. Я хотел бы, задав несколько вопросов, попытаться под иным углом взглянуть на все это.

Мисс Шелтон слегка пожала плечами:

– Хорошо.

– Вы показали, что нашли нейлоновое волокно такого же состава, как и колготки мисс Карелли, под ее ногтями, но не мистера Ренсома, это так?

– Да.

– И этот факт стал одной из причин, в силу которых вы согласились с выводом обвинения о том, что мисс Карелли сфабриковала улики.

– Да, одной из причин. Пэйджит наморщил лоб:

– Не знаю, как к этому подступиться, доктор Шелтон, но натягивание колготок требует определенных усилий, не так ли?

Шелтон посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, и что-то едва уловимо изменилось в ее глазах.

– Возможно, – произнесла она.

– И в результате этих усилий колготки вполне могут порваться?

Взглянув на судью Мастерс, Пэйджит подумал, как трудно понять, что выражает ее лицо – то ли простое любопытство, то ли профессиональный интерес, потом решил, что профессиональный интерес преобладает.

– Да, – с серьезностью, подобающей эксперту, подтвердила Элизабет Шелтон, слегка прищурившись, – они довольно часто рвутся. – Она помолчала. – По крайней мере, по моему опыту.

– Значит, при нормальном натягивании колготок, каковое мисс Карелли проделала в то утро, они могли порваться.

– Да, конечно.

– И, значит, вполне возможно, что при нормальном натягивании колготок под ногти мисс Карелли попало нейлоновое волокно.

Шелтон поколебалась:

– Я этого не исключаю.

Обернувшись, Пэйджит кивнул Терри – вопросы были ее. Потом взглянул на журналистов, заполнивших ряды кресел между телекамерами и позади скамьи подсудимых. Примерно половина, как он уже знал, были женщины, в большинстве своем в юбках или платьях.

– Доктор Шелтон, давайте посмотрим на представителей прессы.

– Протестую. – Шарп встала. – Я не знаю, чем собирается развлечь нас мистер Пэйджит, но мы и без того уже ушли слишком далеко от обстоятельств убийства Марка Ренсома.

– Вы на самом деле не догадываетесь о намерениях защиты, мисс Шарп? – Судья окинула взглядом прессу. – А я догадываюсь, и меня интересует ответ. Хотя бы потому, что я вижу здесь проявление неравенства.

Шарп вспыхнула:

– Не нахожу здесь ничего забавного, Ваша Честь.

– Я тоже. И, если я верно понимаю мистера Пэйджита, это даже слишком серьезно.

– Благодарю вас, Ваша Честь. – Пэйджит снова обернулся к Шелтон. – Очень примерно оценив состав прессы, я считаю, что пятьдесят процентов присутствующих в зале журналистов женщины. Вы согласны?

– Я не считала. Вижу, что много.

– А у какого процента этих женщин-репортеров, – мягко сказал он, – оказалось бы нейлоновое волокно под ногтями, если бы вы подвергли их тому же тесту, что и мисс Карелли?

Пэйджит смотрел на лица, обращенные к Элизабет Шелтон. Речь шла об одном человеке, но он чувствовал, что в душах многих журналистов шевелится страх – инстинктивный страх перед несправедливым обвинением.

– Понятия не имею! – отмахнулась эксперт.

– Ну хотя бы примерно!

– По всей вероятности, у нескольких процентов.

– Никто из них, как вы понимаете, не убил никого по дороге в суд.

Элизабет Шелтон оглядела журналистов, как бы желая убедиться в правдивости этих слов, сказала без улыбки: