— Ну… да. Позвонил, видимо, начальнику Камчатского отделения…

— А тот все помнит наизусть, — продолжал сомневаться я. Зачем? Ну, знал этот начальник все заранее, это очевидно, не мог Старыгин без его ведома привезти на базу хоть старого, хоть нового знакомого, просто так места в вертолетах не раздают. Если Черепанову разрешили полет, значит, не усмотрели в этом ничего экстраординарного и противоречившего внутренним инструкциям. Старыгин везет известного астрофизика. Столичному космологу интересно, как выглядит вблизи знаменитый камчатский вулкан?

Все они продумали заранее — Н.Г. и Старыгин. Они не договаривались по телефону — тетя Женя знала бы, она сама проверяла и оплачивала счета. Они не общались по электронной почте — то есть, не общались по известным мне адресам Николая Геннадиевича. Ну и что? Н.Г. открыл адрес, скажем, на Яндексе или Рамблере, да где угодно, есть десятки возможностей, в том числе самых неожиданных, и никакой эксперт никогда…

Почему тогда записки, которые я прочитал, лежали там, где их можно было легко найти? Теперь я это понимал, пожалуй: Николай Геннадиевич не хотел, чтобы мы с тетей Женей (впрочем, думал он наверняка только о своей Женечке, а не о том, что я стану помогать ей в поисках) долго блуждали в потемках — записки и рассчитаны были на то, что тетя Женя прочитает их первой, поймет все, как надо…

Она действительно поняла?

— Ты действительно понял? — спросила она.

— Вы имеете в виду разум планеты? — спросил я.

— Два старых дурака, — пробормотала тетя Женя. — Подожди, я до тебя доберусь…

Она имела в виду Старыгина или своего мужа?

Мобила опять запиликала, мы оба потянулись к трубке, но тетя Женя, естественно, меня опередила. Впрочем, капитан говорил так громко, что я все слышал.

— Не разбудил? — поинтересовался он.

— Вы думаете, я могу спать? — агрессивно удивилась тетя Женя.

— Старыгин увез вашего мужа на базу геофизиков у вулкана Кизимен. У них там своя вертушка.

— Вертолет? — переспросила тетя Женя, и лицо ее закаменело. Вертолеты она ненавидела. Эти штуки слишком часто падали, как-то она при мне сказала Николаю Геннадиевичу, глядя на экран телевизора: "Ни за что не полечу на вертолете. Видишь, как они бьются?" На что Н.Г. ответил: "Глупости. Пешком опаснее — водители несутся, как угорелые".

— Вертушка туда летит час с минутами, — гнул свою линию капитан. — Я выяснил: рано утром геофизики прилетят в Моховую, что-то им нужно забрать, это недалеко за городом, так что если хотите…

— Хотим, — немедленно отозвалась тетя Женя.

— Хорошо. Тогда будьте готовы к семи часам, за вами заедет машина.

— "Воронок"? — у тети Жени было настроение шутить? Или она думала, что «воронком» называют черный «мерс» начальника?

— Нет, — чувство юмора к ночи у капитана, видимо, отключалось. А может, я не расслышал интонацию? — Поедете на нашем «жигуле». В семь будьте у выхода, договорились?

— Да.

— Кстати, — добавил капитан. — За номера в гостинице платить не нужно.

— Но мы…

— Значит, в семь, — сказал капитан и отключил связь, не попрощавшись.

— Интересно, — пробормотала тетя Женя, — кто заплатил за этот отель?

— Наверно, — предположил я, — это входит в смету поиска пропавших. Кстати, вы знаете, сколько стоит номер?

— Догадываюсь, — сухо сказала тетя Женя.

Я промолчал.

— Если ты догадался, — сказала тетя Женя, — просвети меня. Время есть. Молчать не могу. Говори, пожалуйста.

— Номер стоит…

— При чем здесь номер? Если ты… об этом… разуме планеты.

— Ну да, — сказал я. Мне тоже надо было выговориться — может, я вообще все неправильно понял, и тетя Женя права, когда думает (ей не нужно было это говорить, я видел по глазам), что у ее Коли не прошли остаточные явления после той страшной ночи.

— Минимальное воздействие, — продолжал я. — В космологии это тоже очень важная вещь. Я читал о реликтовом излучении… Об этом даже в новостях по телевизору говорили в свое время. Вроде реликтовое излучение совершенно равномерно по всему небу, да? И вдруг обнаружили очень маленькие отклонения. На тысячные доли процента…

— Десятитысячные, — поправила тетя Женя.

— Тем более. И оказывается, из-за таких маленьких отклонений приходится менять всю теорию Большого взрыва.

— Не всю, положим, — недовольно сказала тетя Женя, — но в теории инфляции…

— И о семинаре вы рассказывали, когда американец приезжал, и Николай Геннадиевич пытался выступить. Его быстренько заткнули, и это с тех пор он стал говорить, что потерять научную репутацию можно мгновенно, а чтобы восстановить, бывает, и жизни не хватит.