— Что не успеет?

Я догадался.

— Вы хотите сказать, — я наклонился к тете Жене, — что он пошел к жерлу вулкана? Чтобы…

Да, из жерла Кизимена, возможно, выделяются газы, тот воздух, который… И что? Н.Г. надеется, что его поймут? Вот уж чушь! Н.Г. думает, что Она обладает телепатическими способностями? Или понимает русский?

— Тетя Женя, — сказал я. — Вы же не хотите сказать на самом деле, что… И вообще — там высоко, почти три километра! Он не поднимется даже до середины! Там крутые склоны!

— О, — сказала тетя Женя и улыбнулась через силу. — Крутые, да. Он крутой, Коля.

Я совсем не это имел в виду, но, похоже, тетя Женя так нервничала, что не совсем понимала, что говорила.

Я вспомнил, как неохотно она поднималась в кабину вертолета. Вспомнил ее странные слова вчерашним вечером.

— Вы знали? — сказал я. — Вы с самого начала знали, что…

Тетя Женя подняла на меня измученный взгляд.

— Понимаешь, Юра, — горько сказала она. — После той ночи… Коля сильно изменился. Раньше эта идея была для него, как научная игрушка. Многие играют на компьютере в свободное время. Кого-то на экране ловят, куда-то едут. А Коля всю жизнь играл в эту игру. Собирал материал по кубикам, как в Тетрисе. Перекладывал, думал. Это была его тихая радость. Если раньше это было, как чистое знание… теперь он решил, что сможет доказать. Понимаешь? Он уверен, что Она еще жива, и что весь наш прогресс, все, что мы делаем… Промышленные выбросы. Парниковый эффект. У всего этого одна цель: вернуть планету к истоку. Ко времени, когда Она была одна…

— Цель человечества — погубить себя ради нее? — уточнил я.

— Да. И Коля решил, что сможет с Ней…

— Договориться?

Тетя Женя кивнула.

Николай Геннадиевич, похоже, действительно сбрендил. Договориться с вулканическим воздухом, ну-ну… Конечно, тетя Женя решила, что ее муж не в себе. И конечно, даже не пыталась с ним спорить. С сумасшедшими не спорят.

Почему она так легко отпустила мужа в экспедицию, если знала? Черт, теперь и у меня начали путаться мысли. Н.Г. отправился в безобидное путешествие на затмение, с коллегами, которые, конечно, проследят, чтобы он не перетруждался. В Сибири нет вулканов — чего опасаться?

А он ее перехитрил. Значит…

Я знал Николая Геннадиевича. Тетя Женя тоже знала своего мужа. Но, похоже, мы сейчас совершенно по-разному оценивали его душевное состояние.

Перчиков обернулся и показал пальцем вниз. Летели мы над довольно унылой местностью — желто-серыми холмами, поросшими травой, иногда попадались небольшие рощицы, местность, казалось, постепенно повышалась, но это могло быть и оптической иллюзией, а потом появилось иссиня-черное поле, я уже видел такое недавно.

— Фумарола! — крикнул Перчиков. — Смотрите, здесь их много!

Я не знал, что такое фумарола — наверно, что-то вулканическое, застывшая лава? Впереди возник, будто из-под земли, белый, с серо-зелеными прожилками, конус, он был далеко и, в то же время, рядом, он был где-то за горизонтом, но все равно мне казалось, что, протянув руку, я смогу коснуться чего-то, не принадлежащего миру, к которому я привык, который знал… если это и был Кизимен, он был похож скорее на яркую картинку в большой книге, чем на реальную гору, к которой направился Н.Г.

Мы пролетели над десятком причудливо разбросанных домиков, под нами бежала серая лента дороги, и мы летели над ней, повторяя изгибы, я наклонился к дверце, чтобы видеть местность под нами и, наверно, поэтому пропустил момент, когда за очередным холмом возникли домики еще одного поселка. Двигатель изменил тон, земля поплыла навстречу, я вцепился в подлокотники, потому что мне показалось, что мы падаем, сейчас врежемся, и машина начнет разваливаться на части, да уже и начала разваливаться, вот отвалилась лопасть…

— Прибыли, — повернулся к нам Перчиков. — Пока не вставайте, я скажу.

Но тетя Женя уже встала и пыталась открыть дверцу. Она, наверно, искала ручку? Пришлось и мне отстегнуться, я поднялся, а дверца в это время поползла в сторону, и мне пришлось ухватить тетю Женю под локоть, чтобы она не вывалилась наружу.

— Я сказал — не вставать! — рявкнул над ухом недовольный Перчиков.

Винт вращался все медленнее и, наконец, застыл. Стало тихо. Стало так тихо, что я услышал, как поет вдалеке какая-то птица. Где-то играла музыка. И чей-то голос снаружи сказал:

— Дайте руку, Евгения Алексеевна, осторожно, не оступитесь.

Оказалось, что Перчиков с Евстигнеевым уже спрыгнули на землю, рядом стояли еще трое, один из них поддерживал тетю Женю, пока она спускалась по металлической лестнице.

Я спрыгнул сам. Надо было забрать рюкзаки, и я полез было обратно в кабину, но чья-то рука удержала меня, и чей-то бас сказал:

— Потом.

— Где Коля? — требовательный голос тети Жени вернул мне нормальное восприятие реальности. Солнце мягко освещало довольно неприветливую местность — холмы, поселок, но дальше…