Неожиданный шум заставил его стремительным броском выскочить из ванной в поисках оружия. Но это был лишь скрип двери в женскую половину.

Успокоившись, Налатан вернулся к ванне. Погрузив чистое сукно в холодную воду, он выжал его почти насухо. Вытер досуха этим сукном выступившую испарину, готовясь к холоду улицы. Возясь с вязаной рубахой, он услышал голос женщины за дощатой стеной. Она тихо пела. Песня была очень мелодичной и с озорным ритмом.

У себя в комнате он сложил и расставил снаряжение, взятое в дозор. Доннаси ворчала, когда вещи были не на своих местах. Он осмотрел проделанную работу. Порядок. Но это было еще не все. Он протянул руки к ящику под своей кроватью. Ящик был полон промасленного песка. Налатан зачерпнул горсть песка и уложил кованую кольчугу в ящик. Умытый и свежий, он получал удовольствие от простой работы, потряхивая ящик в руках. Мало-помалу кольцевые звенья кольчуги очищались от глубоко въевшейся грязи и маленьких пятен ржавчины. Налатан хмуро осмотрел доспехи. Кольчуга должна быть блестящей. А эти пятна как бы бросали вызов. Он повесил металлическую рубаху, закрыл коробку и начал сметать песок, просыпавшийся на пол.

Слабый стук в дверь сначала не привлек его внимания. Стук повторился, и Налатан открыл дверь.

На пороге стояла Джалита.

— Я так и думала, что ты придешь прямо сюда. — Она улыбнулась ему, ее темные волосы и почти черные глаза блестели. Кремово-белый плащ из оленьей кожи, туго прилегающий у горла и запахивающийся на груди, касался пола. Прекрасное лицо казалось белым, как снег.

У Налатана перехватило дыхание.

— Наверное, это какая-то ошибка?

В ответ раздался звонкий мелодичный смех.

— Нет, глупый. Я хотела побеседовать — только и всего.

— Побеседовать? Со мной? О чем?

— Потому что ты был монахом и знаешь Церковь. Потому что ты женат на женщине, которая отличается от всех, и не стыдишься этого. Поделись со мной своим опытом.

Он тряхнул головой, все еще не отпуская ручку двери.

— Тебе следует поговорить с Доннаси, когда она вернется.

— Обязательно поговорю. — Ее улыбка дразнила, белые зубы блестели. — Я молода, Налатан, но мне многое известно: чтобы узнать что-либо о женщине, прислушайся к мужчине; чтобы услышать что-то о мужчине, поговори с женщиной. Ты во многое можешь посвятить меня.

Налатан старался не замечать прозрачного намека, проклиная свое воображение. Он сказал:

— Я не знаю… — Но Джалита прервала его.

— Мне кажется — ты не знаешь, что нужно быть учтивым, — сказала она. Этот маленький укол сопровождался улыбкой. Он отступил в сторону. Джалита толкнула дверь, закрыв ее за собой.

Развязав накидку, она бережно повесила ее на спинку единственного стула и осмотрела убранство комнаты. Под накидкой оказалась белая блузка с зеленой оторочкой на воротничке. Отлично выделанный кожаный жилет, украшенный дюжиной маленьких овальных блестящих пуговок. Темно-зеленая шерстяная юбка с черно-белой аппликацией, изображавшей касатку, ниспадала к высоким ботинкам из телячьей кожи. Джалита глубокого дышала, ее грудь вздымалась под тугим жилетом.

— Жилье мужчины. — Она обернулась, медленно поворачиваясь всем телом. — Ты смазывал эту кольчугу. Я чувствую по запаху. И запах морского песка. Ты использовал песок.

Ее глаза сузились, и она со смехом обратилась к нему:

— Я была на женской половине, когда ты принимал ванну. Я видела, как ты вошел туда.

Налатан напрягся.

— Чего ты хочешь?

— «Хочу». Какое интересное слово. Мы путаем его с «необходимо». Или с «желаю». Это причиняет беспокойство. Все, чего я хочу, — так это совета. Меня добиваются двое мужчин. А я не хочу ни того, ни другого.

— А мне что до того?

Столь явное безразличие привело Джалиту в замешательство.

— Это должно много значить для тебя. Ведь эти мужчины — Луис Леклерк и Эмсо. Стоит одному подумать, что другой притязает на меня, и Гэн Мондэрк лишится одного из своих наиболее важных людей. Ответственность ляжет на меня, хотя я ни в чем не виновата.

— Тогда расскажи обо всем Гэну.

Джалита склонила голову. Шагнула ближе. Ее голос понизился до шелеста.

— Он хочет отдать меня Эмсо. Он поклялся мне хранить это в тайне. Он подозревает Эмсо в связи с оппозиционными баронами.

Большей лжи нельзя было придумать. За этой ложью скрывалось злобное намерение свести трех мужчин в слепом поединке друг с другом. Налатану захотелось сомкнуть свои руки вокруг этой гладкой, грациозной шеи. Но она была так прекрасна, что ему вряд ли удалось бы сжать пальцы. Сглотнув, он спросил:

— Ты хочешь, чтобы мы обманули Мурдата?

— Никогда. — Она предостерегающе протянула руку, успокаивая его. Мы должны беречь его. Не думаю, что нужно рассказать ему все, но мы не должны лгать. Вот чего я хочу от тебя: просто будь более предупредительным с Гэном.

— С Гэном?

— Неужели ты не понимаешь? Ты должен всегда стоять между мной и этими двумя, если они окажутся рядом. У них не будет возможности остаться со мной наедине.

Джалита была уже совсем рядом.

— А когда Гэн и Нила будут в отъезде, ты мог бы побыть со мной. Я не думаю, что нуждаюсь в защите, но Луис и Эмсо пугают меня. Я знаю, ты женат, но ведь ее нет здесь. И я могла бы составить тебе компанию. Я нуждаюсь в благородном друге. Договорились? — Ее приоткрытые губы влажно блестели. Она наклонилась к нему. Расстегнувшаяся пуговица блузки притягивала его взгляд, но Налатан поборол искушение.