– Вы закончили?
– лениво спросила она.

– Я думаю, да.

Еще оставался третий старпом, но операция в далеком

Североморске и то, что его лодка числилась неходовой, делали

этого парня совсем неинтересным. Не хватало еще, чтоб у него

тоже оказались усы и залысины на лбу. Тогда бы Тулаев

запутался намертво.

– В таком случае я закрою строевую часть. Скоро обед.

Она сказала это таким тоном, будто намекала, что он должен пригласить ее на этот обед в какой-нибудь местный ресторан.

– А где вы обычно обедаете?
– за него ответил оживший в душе придурок.

– Дома.

– Это тяжелый случай.

– Почему же?

– Тогда мне придется пригласить вас на обед к вам домой.

Она посмотрела на него с внимательностью миллионерши, наконец-то увидевшей в витрине товар, который стоит купить.

– А вы нахал.

– Я не махал, я дирижировал, - идиотской говорилкой из детства ответил за него придурок.

Ему, кажется, мало было Ларисы, на которую он натравил в припадке азарта.

– Простите, но если бы в ваших краях был "Метрополь", я бы пригласил вас туда, но в этих скалах...

Придурок положил руку на ее тонкие пальчики, коснувшиеся папок. Пальчики стали чуть тверже, чем до этого, но из-под мягкого плена не выскользнули. Он посмотрел на ее губы, увеличенные свежей помадой, и впервые заметил усики. Они легонько колыхались от ее дыхания, будто намекали, что именно их, а не губы, нужно поцеловать первыми.

Под окном старчески скрипнула тормозами "Волга". Собаки загавкали там яростно, точно больше всего в жизни не любили именно эти тормоза.

– В поселке, к сожалению, всего один ресторан. И тот дрянной, - с растяжкой произнесла она.
– От него пахнет корабельными крысами...

– Значит, мы идем к вам?
– сократил он вдвое расстояние до ее колышащихся все быстрее и быстрее усиков.

– А вы где остановились?

– Я-а?

Он впервые вспомнил о себе. Или это придурок вспомнил, что не он же один должен потом отвечать за последствия.

– Да, вы...

– В гостинице. Она, кажется, всего одна здесь...

– А в какой каюте?

– Вы имеете в виду номер?

– Здесь все комнаты, в том числе и в гостинице, называются каютами.

– Двад... Нет, тридцать седьмой номер.

– Это одноместка. Почти люкс.

– Верно, - удивился он, и в этом удивлении даже чуть

отпрянул от нее.

– Золото мое!
– артиллерийским разрывом шарахнул по стенам кабинета чужой голос.
– Ну сколько тебя можно ждать?!

Ладонь Тулаева, сразу намокнув, скользнула с мягких, ставших какими-то пластилиновыми, пальчиков дамы. У хозяина баса был ровно остриженный рыжий ежик на крупной голове, сухие волевые губы, огромный рост и - самое главное - адмиральские погоны на плечах.

– Познакомься, - зачем-то сказала она этому адмиралу.
– Это товарищ из комиссии.

Взгляд адмирала из безразличного, даже пренебрежительного мгновенно стал дружеским, почти подобострастным.

– Очень рад! Очень!
– потискал он своей лапищей мокрую кисть Тулаева.

Чему он был рад, Тулаев так и не понял. Возможно, хотя бы тому, что его фурия не до конца заманила простоватого гостя. Хотя, скорее всего, ничему он и не радовался, но что-то же требовалось сказать.

– Не буду вам мешать, - вспомнив о том, что в комнате есть дверь, попрощался с ними обеими Тулаев.

Это обворожительное "золото" с колышащимися усиками так и не помогло ему решить проблему обеда.

3

От фасада ресторана и вправду пахло крысами. Впрочем, наверное, от него все-таки пахло подгоревшим комбижиром, квашеной капустой, дешевым портвейном и сыростью, но Тулаев не знал, как воняют корабельные крысы, и оттого запомнил крысиным именно запах ресторана в Тюленьей губе.

На первом этаже здания, стоящего рядом с рестораном, зеленела вывеска военторговского магазина. Он шагнул под нее и сразу понял, что из всего военторговского в нем осталась только эта вывеска. Судя по витрине, это был большой коммерческий киоск с тем же стандартным набором, который можно найти у любого метро в Москве. Только цены по странной закономерности оказались в полтора раза выше. Неужели только из-за того, что здесь день службы шел за полтора?

– Машенька, где там моя обязаловка?
– обратился к продавщице бородатый офицер в кожаном подводницком реглане.

Он положил на ободраный пластиковый прилавок бумажку с гербовой печатью и росписью. Худенькая веснушчатая продавщица, больше похожая на девочку седьмого класса, чем на продавщицу, резко покраснела, взяла его бумажку, потом отыскала в раскрытой канцелярской книге нужную строку и протянула бородачу шариковую ручку.

– Вот тут распишитесь, пожалуйста.

Пока он оставлял на засаленой странице почти императорский вензель-роспись, она выстроила на прилавке пирамиду из пары десятков банок и пачек с крупой и сахаром.