– Мож-жна?
– под грохот отъехавшей двери возникла в купе краснощекая голова с молодецким черным чубищем.

– Да, конечно.

Сбросив ноги с не принадлежавшего ему нижнего яруса, Тулаев сел и посмотрел на руки гостя. Вместо чемодана в них гранатой висела бутылка водки.

– О-о, бр-ратан, так мы одной масти!
– радостно отреагировал гость на висящую на плечиках черную тужурку капитана третьего ранга.
– У меня тоже один болт на плече!

Пальцы Тулаева резко захлопнули томик Корабельного устава и засунули его под подушку на втором ярусе.

– Бум знакомы!
– смело ввалился в купе краснощекий, сел напротив Тулаева и протянул широкую ладонь.
– Держи "краба"!

На его протянутой кисти пальцы согнулись хищными ястребиными

клювами, и Тулаев смущенно попытался скопировать его.

– Ну-у, ты не мариман!
– укорил его гость, заметив, что

ему пытаются всунуть пальцы, как в обычном рукопожатии.

"Крабы" здороваются о-от так!
– вонзился он своими ногтями в запястье Тулаева.
– А ты - мне!.. Мо-ло-ток! Подрастешь - кувалдой будешь!

Тулаев нервно отдернул руку. На синем изгибе вены краснел след чужого ногтя. А в душе уже и не черточка легла, а шрам. Ему было обидно, что его так легко "раскололи", но вдвойне обиднее, что обозвали "молотком", а он не смог ничем ответить.

– У тебя стаканяки есть?
– гость прохрустел крышечкой "Столичной" и поставил бутылку на стол, как штамп на паспорт припечатал.
– Меня, кстати, Вовой зовут. А тебя?

– Александр, - нехотя ответил Тулаев.

– Хор-рошее имя. А про мое токо анекдоты рассказывают. Помнишь, про Вовочку и учительницу?

– Я не пью, - негромко ответил бутылке Тулаев.

Она смотрела на него желтыми глазами медалей, и глаза эти были такими грустными, словно она жалела нового знакомого Вовочки.

– О-о, я врубился!
– развел руками гость.
– Ты - политработник!

Его тельняшка была порвана слева по вороту, и белые нитки торчали усиками антенн.

– А ты - связист?
– по-своему понял подсказку Тулаев.

– Я-а?!

Гость ткнул себя в грудь пальцем. Ворот сполз чуть ниже, и усики исчезли, забившись под разрыв ткани.

– Я - ракетчик!
– с такой гордостью выпалил гость, что Тулаев ощутил на щеке каплю от его слюны.
– Элита флота! А спорим, что ты политработник?!

– Я не люблю спорить.

– О-о!.. Точно - политработник!
– проткнул указательным пальцем воздух купе настырный гость.
– У тебя на формяге ни "лодочки", ни "кораблика"!

Полчаса назад Тулаев прочел то ли в Корабельном уставе, то ли в какой-то другой, выданной ему Межинским книжке, что всякий офицер, сдавший на право управления кораблем или лодкой, получает соответствующий значок. Наверное, именно об этом говорил Вова в тельняшке с разорванным воротом, но его дотошность не могла вызвать ничего, кроме раздражения.

– Ну и что, если нет?
– огрызнулся Тулаев.

– Значит, политработник.

Он фыркнул лошадью, сорвал со стола бутылку, подержал ее над пустым столиком и резко поднял глаза на безразличное лицо Тулаева.

– Ты, брат, извини, но с такими лицами, как у тебя, на флоте токо политработники бывают, - продолжил он свой просветительский сеанс. Спорим, что ты на севера за новым назначением гонишь? Спорим?.. А?.. Спорим, что тебе надо пару-тройку лет полуторной выслугой добрать?..

Он хотел протянуть кисть для пари, но она была занята водкой. А переложить ее в левую руку он почему-то не мог. Может забыл, что у него есть еще одна рука, а может, водка не хотела менять привычные цепкие пальцы.

– У тебя что, серьезно нет стаканов?

– Я не пью.

– А я пью, что ли?
– сделал Вова обиженное лицо.

Его наползшие друг на дружку маленькие губки казались слипшимися дольками апельсина. Сдави чуть посильнее - и сок потечет. Судя по выбритости, ехал он от Питера. Впрочем, для половины Северного флота, как узнал Тулаев на инструктаже у Межинского, Санкт-Петербург был чем-то вроде дачи. Многие имели в нем квартиры или родственников, многие в нем учились и, по-большому счету, службу на севере считали чем-то типа длительной командировки из родного дома.

– Водка - это ж ситро для флота, - нравоучительно произнес Вова-ракетчик.
– Главный капитан - это "шило"!

В инструктаже Межинского ничего о таинственном "шиле" не говорилось. Возможно, это было нечто похожее на изобретение военных летчиков - "Военный ликер "Шасси", а проще говоря, спирт, выгнанный особым способом из тормозной жидкости, заливаемой в самолетное шасси.

– Не-е, ну ты точно - политрабочий!
– вскрикнул

Вова-ракетчик таким тоном, как будто сказал: "Не-е, ну ты точно чокнутый!"