Проем двери намертво забил своим огромным телом охранник.

Его окровавленные пальцы держали наизготовку "Кедр".

– Э-эх!
– крикнул кто-то слева от гиганта и прыгнул на него.

"Кедр", сбитый движением, пустил очередь по стене. Тулаев хотел выстрелить в голову гиганта, но не мог, потому что ее теперь закрывала чья-то синяя спина.

– Су-уки!.. Я-а ва-ас!..
– басом загрохотал охранник, но сразу двое повисли у него на враз умолкнувшем автомате.

Синие клещи из подводницких курток сжали гиганта с двух сторон, повалили его, смяли под собой. Он еще что-то кричал, матюгался, хрипел, но казалось, что кричит, матюгается и хрипит синий барахтающийся курган.

Тулаев опустил руку с пистолетом, и тут же его сбили с ног. Он больно упал на бок, выронил оружие и спасаясь от синей ярости, сгреб за грудки самого верхнего из нападавших.

– Убью, падлюка! Убью!
– брызгал он слюной и пытался кулаком попасть по голове Тулаева, но кто-то слева эту же голову старался ухватить за шею, зажать согнутой в локте рукой, и главный противник бил именно по этой руке.

– Я свой! Свой! Свой! Идиоты, я же свой! Я - Тулаев!..

Нет, я - Корнеев!

– Убью, тварь бандитская! Уб-б...

– Вовка, не бей! Это ж психолог из Москвы!

– Уб-б..

– Не бей! Посмотри! У него рожа не бандитская! Он из

Москвы!

– Я - Ком... Кох-х... Корнеев... Из Москвы, - уцепился он за слово, остановившее кулак над ним.

Рука, обхватывавшая горло, обмякла и сползла с него. Лежащий на Тулаеве подводник подался назад и со злостью прохрипел:

– Так он же в их форме!

– Я нейтрализовал трех бандитов, - еле смог произнести Тулаев.

Язык устал сильнее, чем все тело, хотя на руках и ногах мешками сидели подводники.

– Я... снял форму с одного... Я... Тюльки вы, а не подводники, - из последних сил ругнулся он.

– Так это ты!
– наконец-то узнал его Вова-ракетчик, верхом сидящий на Тулаеве.
– Пол-литр-работник, твою мать!

– Я тебе голову за политработников оторву, - жесткими пальцами сжал плечо Вовы-ракетчика замповосп лодки.
– Я тебе сколько раз говорил, чтоб ты язычок укоротил! Я...

– Иди ты!

Резким движением Вова-ракетчик вырвал из крабьих тисков замповоспа плечо, решил сказать еще что-нибудь колкое, но в коридоре яростно, нервно зазвонил телефон. Таких грубых звуков не существовало даже у дверных замков, с которыми раньше сдавали квартиры под заселение советские строители.

– Идиоты, отпустите меня!
– криком согнал с себя

подводников Тулаев.

Все, кроме Вовы-ракетчика, безропотно подчинились приказу.

Его же пришлось сбросить с себя как одеяло во сне - ногами.

– Где здоровяк?! Ну, бандит?!
– глазами заметался по

кают-компании вскочивший Тулаев.

– Здесь, - отступил в сторону механик.

– Это он его завалил, - со спины сообщил Тулаеву

замповосп.

Как всякий политработник, он преувеличивал. То, что механик

– если первым прыгнувшим на гиганта был все-таки он

повис на охраннике, Тулаев видел, но сбила-то его толпа.

Хотя, если разобраться, именно механик своим отчаянным прыжком спас ему жизнь и большого политработницкого преувеличения не было.

Подняв с палубы пистолет, Тулаев поставил его на предохранитель, сунул в жесткую кобуру и спросил гиганта, не глядя на него:

– В каких отсеках еще есть ваши люди?

– Во всех!
– зло прохрипел гигант.

Даже со связанными руками и ногами он выглядел угрожающе. Хотелось уйти и больше не встречать его нигде и никогда.

Даже во сне. Такие гиганты приходят в сны еще более страшными, чем в жизни.

– Ты - из телохранителей?
– все-таки подняв на него глаза, спросил Тулаев.

Сплющенный треугольник носа, белая гусеница шрама над левой бровью, вбок, на стену, отведенный взгляд.

– Борода из тебя отбивную сделает, - будто бы стене сказал он.
– И рыбам на корм выбросит.

А телефон все звонил и звонил, выматывая душу. Еще немного - и трубка бы лопнула от ярости, разбросав по линолеуму острые куски пластика.

– Я ж сказал, Борода тебе глаз на пятку натянет,

радостно отозвался на звонок гигант.
– И моргать заставит.

– Заткните ему пасть, - тихо скомандовал Тулаев.
– На всю