Смешно сведя глаза у переносицы, парень посмотрел на черную дыру ствола и спросил у нее:

– Ты чего, Буг... гаец?

Только по этому вопросу Тулаев понял, что парень или плохо знает Бугайца, или не знает вовсе. Значит, он был не из матросов-контрактников.

– Если ты издашь хоть один громкий звук, я продырявлю тебе

башку, - шепотом рассказал о его возможной судьбе Тулаев.

– Ты меня хорошо понял?

– Д-да, - потрясенно ответил он и сжал ноги в коленях.

Самое ценное, наверное, опять остро напомнило о себе.

– Сколько вас?
– еще чуть ближе придвинув пистолет, спросил Тулаев.

Черные глаза парня вот-вот должны были нырнуть под переносицу.

– Кого?
– опять спросил он у безмолвного зрачка ствола.

– Вас, группы захвата?

– Две...двенадцать.

– Врешь, - прохрипел Тулаев, хотя парню поверил.

– Нет-нет, я не вру, - быстро облизнув губы, ответил он.
– Нас ровно двенадцать. Плюс восемнадцать спецов...

– Кто это?

– Ну, моряки... Они везут нас, значит...

"Тридцать, - холодно сложил в голове Тулаев. Врагов было ровно столько, сколько патронов в обеих обоймах.
– А еще трое оставшихся контрактников. И Дрожжин. Явно Дрожжин. И минус Бугаец и этот пацан. И плюс какие-нибудь предатели. На любой войне всегда есть предатели. Иначе это не война, а кинокомедия".

– Кто такой Борода?
– оборвал свои мысли Тулаев.

– Бо... Это... это командир группы...

Парень ответил через силу. Даже в таком положении он, кажется, больше боялся Бороды, чем странного человека с пистолетом, одетого к тому же в их униформу.

– Он - бывший десантник?
– почему-то решил Тулаев.

– Нет... Он из наемников.

– В каком смысле?

– Он в Чечне воевал... На той стороне...

Глаза парня, так долго раздавливавшие переносицу, наконец-то вернулись на свои места. Он впервые посмотрел на лицо Тулаева и с вызовом произнес:

– А ты не Бугаец. Ты...

– Какова цель вашей группы?

– Ты меня кастрировал, гад, - упорно не разжимал он коленок.

Кажется, в парне начинал просыпаться спецназовец. Или зверь. Тулаев по себе знал, что если он работал не как снайпер, не в одиночку, а шел на задание в группе, то он уже себя переставал ощущать. Что-то мощное, фантомное обволакивало их всех, и группа, сплавившись в единый организм, делала совсем не то, что сделал бы он в одиночку. Наверное, этот красивый парень с волоокими глазами артиста-любовника уже испытал подобное чувство, когда высаживался на борт лодки. Возможно, с ним он и спускался в трюм, выполняя приказ Бороды. В забытьи и при первых минутах разговора он забыл о нем и только теперь вспомнил о дурманящем чувстве группы. Как будто оно дымкой отлетело от него, посмотрело на его испуганные глаза и, решив вернуть парню уверенность, снова втекло в его уши.

– Санька, ты где застрял?
– сквозь гул механизмов долетел голос с офицерской палубы.

– Молчать!
– хриплым шепотом скомандовал Тулаев и прижал ствол ко лбу парня.

– Са-анька!.. Твою мать!..

– Сколько их наверху?
– спросил Тулаев.

– Ты идиот, - смело ответил парень.
– Тебя все равно убьют.

– Только после тебя, - огрызнулся он.

– Ско-ок, иди сюда!
– неожиданно заорал пленник и червем стал извиваться под Тулаевым.
– Тут...

Пальцы левой руки обхватили мягкое, подергивающее кадыком горло пленника, стали душить его. Правой руке упорно мешал пистолет, а бросить его, хотя бы на время, Тулаев почему-то не мог. Парень хрипел, бился снизу коленями по голеням обеих ног Тулаева и вот-вот должен был выскользнуть из-под пресса.

Пистолет с металлическим звоном упал на дно трюма. Правая рука получила долгожданную свободу и, скользнув к шее парня, к камням позвонков, все-таки нашла отключающую точку. Червь, бивший в судорогах соперника, сразу стих. Тулаев разжал пальцы левой руки, посмотрел сквозь полумрак трюма на уснувшее лицо парня, и тот показался ему огромной пластиковой куклой. Одну кнопку нажмешь - включается. Вторую - выключается.

– Санька, ты что, заснул?
– до страшного близко спросил кто-то рядом.

Рука Тулаева, лихорадочно ощупывая дно, никак не могла найти пистолет. А второй, о котором он совершенно забыл, висел сзади, в кобуре, и казался всего лишь частью комбинезона.

18

Под топот ботинок в трюм ударил свет карманного фонарика, выхватил слоновью фигуру Бугайца в трусах и тельняшке, скользнул влево, наткнулся на бледную маску парня, дрогнул, молнией мелькнул по вогнутому днищу, по ящикам с вином и снова вернулся к маске.

– Санька, ты чего?
– испуганно спросил хозяин фонаря.

Он растянуто, выжидательно шагнул к лежащему напарнику, нагнулся к нему и вдруг увидел, что из-под мышки у того торчит ствол пистолета.

– Са... Са... ты...

Его левая рука медленно поплыла к спине, утяжеленной кобурой пистолета. Он не знал, почему напарник зажал ствол под мышкой, но то, что он зажал именно таким, сонным или даже убитым, уже было зловещим. Как и весь трюм, где лежали сразу двое из группы, и было так тихо, что ощущалось даже шипение, с которым свет фонаря лился по лицу парня.