Шрифт:
– Хорошо, - накрыл он трубкой телефон.
– Даю еще полдня.
Утром жду доклад по телефону.
– Я хотел бы подстраховаться, Виктор Иванович, - посмотрел Тулаев на пальцы начальника, разминающие свежую сигарету.
– Разрешите я возьму с собой оружие?
– Штатное?
– За мной в "Вымпеле" несколько разных единиц закреплено
как штатные. Но я хотел бы взять "макаров". Его хоть и пугачом у
нас дразнят, но я не очень с этим согласен. И к тому же он хорошо
пристрелян.
– А мне "макаров" не того. Я "ТТ" люблю.
– Но мне его нельзя выносить за территорию части. Позвоните
по своей линии, чтобы разрешили.
– Сделаем, - пыхнул дымом Межинский.
Сейчас у него было лицо человека, который точно знает, какие
номера в лотерее зачеркнуть, чтобы выиграть состояние.
– А по Миусу у тебя ничего нового нет?
– спросил он.
– Нет, Виктор Иванович. Дайте мне с марфинскими ребятами разобраться, а потом и к Миусу вернусь, и к его дурацкому треугольнику с точками. Я еще раз с Егором Куфяковым хочу встретиться. Вдруг к нему снова кто придет из бандюг...
39
Участковый инспектор отнес на вытянутую руку принтерную распечатку фоторобота, дочавкал мокрую колбасу и сыто отрыгнул:
– Ы-ык!.. А чего он опять натворил?
– Так вы его знаете?!
Тулаев чуть не подпрыгнул от радости. Этот обрюзгший капитан милиции с необъятным пивным животом был уже девятым участковым, которого он опрашивал в марфинских окрестностях. Над железнодорожной станцией, над давно некрашенными домами, над разомлевшим лесом уже загустевали сумерки, и сами собой возникали мысли об электричке в Москву, как вдруг у фоторобота робко возникло первое имя-намек "Он". Тулаев вновь посмотрел на портрет, на квадратное лицо с холодными, уставшими от жизни глазами, но посмотрел совсем иным взглядом, чем до этого. Изображение как бы набухло изнутри, налилось объемностью и рельефом, и показалось, что морщины у губ и на лбу легли глубже, злее.
– Да это ж Сашка Осокин! Кликуха - Наждак! Так чего он натворил? упрямо повторил участковый.
– А он где живет?
– Сашка-то?.. А от там!
– оттопырив большой палец, махнул
им за плечо мужик. Таким жестом на Руси всегда швыряли рюмку после заключительного опрокидывания ее вовнутрь "на посошок".
За спиной у капитана милиции лежал весь поселок, и Тулаев решил уточнить:
– Дайте мне адрес.
– А это без толку.
– Почему?
– А нету его дома, - оперся на калитку милиционер и
проводил взглядом незагорелые ножки прошедшей мимо них дачницы.
Они стояли у ограды его дома, но вовнутрь участковый почему-то не пустил. Тулаев думал, что он ему не понравился, а толстяк тяжело сопел, глядя на исчезающие за углом ножки, и думал, что у соседки, которая пришла к нему пока жена в отъезде, эта часть тела хоть и потолще, но зато и посочнее.
– С чего вы взяли, что его нет дома?
– уже начинал нервничать Тулаев.
Призрак обрел не только объемность, но и фамилию, имя и даже кличку и неожиданно снова стал расплываться и таять.
– А знаю, - опять отрыгнул участковый.
От него пахло не только колбасой, но и тем, что пьют до того, как едят колбасу, и Тулаев решил, что начинается самое обычное пьяное издевательство. А участковый опять вспомнил про соседку, торопливо облизнул губы и высказал все, что только нужно было Тулаеву:
– В общем, так... Домой Наждак если и залетает, то раз в месяц. Не больше. У Наждака три "ходки" за плечами и куча корешей в Москве и Подмосковье. Честно говоря, остерегаюсь я его, потому как злой он мужик. Очень злой. Вот с такого его помню, - ладонью отмерял он от земли полметра.
– Он уже в год жизни злой был. Таким, видать, родился. Токо пошел, а уже драться умел. В детсаду всех мочил, в школе тоже, пока не выгнали. А уж потом... Тебе, как чекисту, скажу: Наждак, скорее всего, где-то в первопрестольной обретается... А если не там...
Просеивающим, как сито, взглядом участковый вобрал в себя потемневшую улицу, станционные здания, ползущий по рельсам маневровый электровоз и, не найдя ничего опасного для себя, все-таки шепотом сказал:
– Если не в Москве, то вон за тем лесом... Село там есть. А
в том селе дядька его живет. Тоже мужик шибко злой... Но это
не мой участок!
– выставил он перед собой ладонь.
– А там какой адрес?
– Нету там никаких адресов. Село - и все. А если по домам считать, то на второй от нас улице пятый дом слева. У него во дворе еще гараж... Хотя... Гараж ты вообще-то не увидишь с улицы. У дядьки его кругаля дома такой заборище выстроен, как... как... ну как вокруг Кремля...
– У этого... как вы говорили... Наждака машина есть?
– А как же! Какой же он бандит, раз машины нету! Есть и у него...
– "Жигули"?
Гул голосов в утреннем генштабовском коридоре эхом отдался в голове Тулаева. Он хотел еще спросить: "Красные?", но участковый ответил сам:
– Ага... Красные. "Девятка".
– А чего ж он "мерс" не купил?
– удивился Тулаев.
– На наших дорогах на "мерсах" не наездишься.
Опровергая мнение участкового, по проулку вдали медленно проехала красивая иномарка. За матовыми стеклами мутным пятном мелькнуло женское лицо в очень красивых солнцезащитных очках.