На ощупь он был вполне материален, как ни странно.

* Я не могла, не могла без тебя. Я не хочу чтобы ты умирал.

Он засмеялся.

* Глупышка, ты так ничего и не поняла? Я родился только для того, чтобы умереть. Умереть и занять свое место здесь. Я вообще не должен был жить так долго.

Он затащил меня в кабинет и усадил в кресло. Апартаменты были, конечно, шикарные. Огромные окна с видом на тот самый город, что я видела из лифтовой кабины, толстенные ковры, вся колористика выдержана в его любимых бело-лиловых тонах. Массивный стол с компьютером, одну стену целиком занимали многочисленные мониторы, на которых бежали колонки цифр, фотографий, и информации.

– Смертная статистика, - перехватив мой взгляд, объяснил он.
– Пока я в коме, я ничем управлять не могу, - он нажал кнопку внутренней связи, хочешь чего-нибудь?

– Кока-колу, - ответила я немного подумав.

Он отдал заказ и развалился в кресле, задрав ноги на стол.

* Видишь ли, мы все трое - Я, Шейн и Джо, должны были занять три верхних ступени небесной иерархии. У каждого у нас свои обязанности, а в совокупности мы должны обеспечивать порядок на Земле, регулировать смертность, катаклизмы, стихии ну и так далее. Этот пост дается на тысячу лет, после чего мы возрождаемся снова. Иногда можно остаться на второй срок, но это уже решать не нам, сама понимаешь. Из нас только Джо умер вовремя. Шейн благополучно добрался сюда, когда ему дали второй шанс. А я пролетел. Опять пролетел...
– он скомкал лист бумаги и раздраженно запустил им в окно, - У меня осталось совсем мало времени. Если я не успею оторваться от земной жизни в установленный срок, я потеряю свой пост, вместе с кабинетом, секретаршей, властью и любой надеждой на реинкарнацию.

– То есть, тебя заменят?

* Да. Если я не освобожусь, другой возможности у меня не будет. На мое место возьмут другого, пусть даже он будет хуже. Мне ни в коем случае нельзя возвращаться в мир живых, понимаешь?

* Наверное, да, - ответила я, принимая от подобревшей секретарши запотевший стакан с Кока-Колой, - Наверное, понимаю.

Он рассеянно помешивал каппучино.

– Ну посмотри на меня, - взмолился он, - разве я похож на простого человека? Ничуть. Я сразу родился богом, чтобы стать богом. Когда маленькие дети красивы, все только умиляются и треплют за щечки. Никто ведь не знал, что я не смогу умереть, когда был назначен срок. А чем дальше я жил, тем труднее мне становилось вращаться в обществе с такой внешностью. За кого меня только не принимали... И за девочку, и за гомика, и за марсианина, будь прокляты эти фиолетовые глаза. В конце концов решили, что я Дьявол... Мне нельзя было жить долго, нельзя было оставлять след в земной жизни, нельзя было любить кого-то, потому что все это могло помешать моей конечной цели, он вздохнул, - и все эти запреты я нарушил, пусть и неосознанно. Я втянул в эту заварушку тебя, я опоздал умереть... Сейчас у меня есть только один-единственный шанс и упускать его я не намерен.

Я поняла, что Иде уже не разубедить. Да и что толку, если высшая инстанция навязала ему такую судьбу. Может, это не проклятие, а благо? Именно то, ради чего он существует? И такая мелочь, как я, не должна ему мешать?... Не должна.

Я встала и подошла к окну, давая понять, что на эту тему я больше разговаривать не хочу. По крайней мере, пока. Прямо передо мной расстилался фантастический город, странная мешанина из всевозможных культур, стилей и национальностей, сплоченных в тени небоскребов.

– Что это?
– спросила я.

Иде встал с кресла, подошел.

– Добро пожаловать в ад, - улыбнулся он, - Но ты, наверное, уже поняла, что ни рая, ни ада нет. Каждому дается то, что он хочет. Помнишь Булгакова, помнишь, по какому принципу определилась загробная жизнь Мастера? Все так и есть, Кей. Именно так все и работает. Конечно, - он откинул с глаз надоедливую прядь, - определенным образом мы народ все-таки сортируем. Все смертники проходят через наш терминал, после чего их определяют в соответствующие кварталы. Кому-то разрешают жить с уже умершими родственниками, кого-то отправляют за город... в зависимости от того, чего человек хочет. Мы стараемся лишь соблюдать минимальный баланс.

– А как же праведники и грешники?
– удивилась я.

– Хорошими или плохими люди могут быть только на Земле, - сказал Иде, тут, после сортировщика, все становятся хорошими. Конечно, в самом городе кто-то живет тихо, кто-то хулиганничает, но вреда от этого никакого. Каждый делает то, что хочет.

– Подожди, - не поняла я, - ведь тогда получается, что между нормальным человеком и маньком-убийцей нет никакой разницы?

– Разница есть, - покачал он головой, - это ТУТ всем хорошо. Но на терминале очень тщательно оценивают все то, что человек делал при жизни. И если он был чудовищем, то в следующей жизни ему придется расплатиться. Человек совершает грехи и платит за них только на Земле. А тут мы даем ему лишь краткую передышку.

– Вот вы какие, - протянула я, - значит, шашлык из грешников не делаете?

– Никак нет, - подтвердил он.

– Да ну, скукотища какая, - надулась я, - я-то подумала. что ты тут заместо Люцифера, вертела крутишь, и поджариваешь нехороших мальчиков.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

– Разве я похож на экзекутора?

– Нет, совсем нет, - так приятно было снова чувствовать на себе его сильные руки. Пусть даже если его материальность - иллюзия.

– Это не иллюзия, - опять он в мою голову лезет, - эти миры разные, люди материальны и там, и тут, только смертные на Земле об этом не догадываются...

Я прижалась к нему плотнее и мечтательно посмотрела в окно.

– А мне можно будет попасть туда?

– В город?
– переспросил Иде, - нет, нельзя.

– Почему?

– Потому что туда попадают только умершие. Ты сейчас в коме, значит, не имеешь права выйти из терминала, пока твоя судьба не определится. Или ты умрешь, или тебя отправят обратно.

– А кто это решает?
– поинтересовалась я.

– Ну, теоретически, это моя обязанность. Но так как я сам застрял, и ничего решать не могу, то скорее всего этим займется Высшая инстанция.