Когда Тарнов увидел в кафе группу подвыпивших парней и впереди них парня с "ватными" ногами, серой пористой кожей и наколкой на короткопалой руке, опустившейся на чужое плечо, он шестым чувством узнал разыскиваемого.

– Ша, фраер, - говорил Грошик незнакомому мужчине, - эту девочку буду танцевать я!

В маленьком тесном дворике, куда они вышли "на минутку потолковать", беспокойно шевельнулось в неприкаянной душе бандита, когда "студент не сдрейфил" и не "рванул когти", Грошик увидел за забором бегущих людей и мгновенно все понял. Он попытался пробиться к воротам, но на его пути стоял невозмутимый "студент". Грошик взмахнул крепкой рукой. В последний миг Тарнов, классически проведя подсечку, угадал в его короткопалой руке нож. Но было слишком поздно, бандитский нож по самую наборную рукоятку вошел в бок своего хозяина.

Розыскники никак не могли понять, почему Семен Антонович чуть не плачет, стоя над телом раненого бандита. Они ничего не знали о горьком детстве этого парня, об унаследованной от отца-алкоголика болезни, о том, какую неизгладимую печать наложила она на жизнь Грошика, как однажды он все-таки попытался вырваться из круга, "завязать" со своим прошлым. Но слепота администратора, к которому Грошик пришел устраиваться на работу, была роковым толчком, отбросившим его обратно, в порочный круг.

И вот сегодня здесь, в кафе на набережной курортного городка, интуиция опять подсказывала Тарнову: что-то должно произойти. И хотя он уже поужинал и мог бы уйти, полковник сидел, поглядывая то на людей в зал, то на эстраду, терпеливо ждал.

К микрофону снова вышла женщина в платье с яркими блестками. Аплодисменты публики были жидкими, но певица не унывала. Она взмахнула рукой, в зале погас яркий свет, остались матово светиться лишь боковые притемненные плафоны. На эстраде вспыхнули глаза металлической маски робота, спущенной откуда-то с потолка.

Зазвучала резкая музыка электронных инструментов, певица простерла к маске руки и запела:

Однажды влюбился робот

В земную обычную женщину...

Полковник подался вперед, стул под ним жалобно скрипнул. Он сразу вспомнил, где совсем недавно слышал эту песню.

Я робот стальной и могучий.

Могу я и город разрушить,

Могу я и замок построить...

На темной эстраде ярко вспыхивали глаза маски. Тарнов поймал за локоть метрдотеля, когда тот проходил мимо столика.

– Приятная песня, - сказал полковник.
– Почему не объявляют имени автора?

– Мы здесь ни при чем.
– Метрдотель пожал плечами.
– Автор песни неизвестен.

– Как же ее узнали ваши музыканты? Метрдотель смутился, окинул быстрым подозрительным взглядом собеседника.

– Извините, с кем имею честь говорить?.. Через несколько минут руководитель джаза, сорокалетний сухопарый брюнет и молоденький музыкант с лицом херувима уже сидели в маленькой артистической уборной напротив полковника Тарнова.

– Мы переписали песню с его мага, - брюнет кивнул на "херувима".
– Она пользуется у наших посетителей неизменным восторгом. Мы обращались в ВААП, чтобы узнать имя автора, но песня там не зарегистрирована. Вы не думайте, если автор объявится, мы готовы уплатить гонорар как положено...

– Как вам удалось записать песню на магнитофон?

– Это было там, - с готовностью ткнул музыкант в окно тонким длинным пальцем.
– В санаторском парке есть глухая аллея. Я люблю на ее скамейках прослушивать новые записи. Однажды я случайно услышал, как какой-то отдыхающий учил робота этой песне. Он сказал ему: "Запомни, исполнишь ее потом женщине..."

– Вы знаете этого человека?
– еле сдерживая волнение, спросил Тарнов.

– Нет.

Полковник достал из кармана фотографию.

– Похож?

Длинные пальцы музыканта схватили снимок, повернули его так и этак. Музыкант с досадой тряхнул головой, отбрасывая со лба длинные волосы.

– Кажется, похож. Но боюсь ошибиться... Он взглянул в огорченные глаза Тарнова и тоже огорчился.

– Потом я его видел еще раз, с женщиной. Ее зовут Аля. Приехала она не то из Белгорода, не то из Орла. Я несколько раз разговаривал с ней на пляже. Хотите, попробую изобразить ее. Я немножко рисую.

Он поспешно схватил протянутый лист бумаги и достал карандаш. Сделал несколько штрихов, но вдруг остановился, пораженный неожиданной догадкой. Он исподлобья взглянул на полковника и неуверенно спросил:

– Простите, может быть, автор этой песни - вы?

ЮРИЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Дни шли за днями, а от Юрия не было вестей, Аля устала ждать. Она твердила себе: "Ты сама виновата, ты поверила в несбыточное. Он не мог оставаться с тобой, глупая гусыня. Человек, которому ничего не стоит вылечить безнадежного больного, чьи мысли тебе непонятны, не может оставаться всю жизнь с тобой. Ну, что в тебе особенного? Рядовая женщина".

Ей хотелось говорить себе много обидных слов, свыкнуться с ними, чтобы погасить нестерпимую изматывающую тоску ожидания, не бежать сломя голову на каждый звонок в дверь.