Углов помчался было назад, но, сделав всего несколько шагов, остановился и нерешительно вернулся к директорской спине. Спина напряглась, выражая крайнее недовольство, но Углов мужественно устоял.

– Ну что еще у вас?!
– тихо рявкнул Валентин Федорович.

– Она не может сама!
– округлив глаза, шепотом простонал Углов.

Директор зыркнул по сторонам и прошипел:

– Так попросите кого-нибудь из сотрудниц, черт побери! Кто надевал, тот пусть и снимает. Своей головы, что ли, нету?!

Углова мгновенно сдуло с места и унесло за кулисы. Да-а, из-за своей чрезмерной предусмотрительности он попал в неприятную историю. Ведь одно дело надеть бюстгальтер, а совсем другое - снять его. И хотя разошедшийся француз, которому объяснили причину замешательства, несколько разрядил атмосферу, весело предложив свои услуги, конфуз был налицо.

Прошло несколько минут, и на сцене появился вспотевший Углов в сопровождении хорошенькой лаборантки. Вскоре инцидент был исчерпан, а мокрая деталь туалета под хохот ученых унесена за кулисы.

Все, казалось бы, закончилось благополучно, рассматривание и обсуждение возобновилось, и чуткая директорская спина расслабилась под пиджаком. Но Валентин Федорович не учел одного, вроде бы незначительного обстоятельства Василия Андреевича Волчкова, чьи чувства невыносимо страдали от человеческой пошлости и равнодушия к ней.

– Ну ладно, - сказал себе тихо Вася и, одернув полы пиджака, твердой походкой направился к директору.

– Валентин Федорович, можно вас на два слова?
– громко и сухо произнес он.

– Вы видите, я сейчас занят, товарищ Волчков, давайте немного позже, мельком глянув на него, ответил директор и продолжил беседу с японским профессором.

Не произнеся больше ни слова, Вася взял его за рукав и рывком развернул лицом к себе Что он говорил после этого, Волчков не помнил - слова его обратились в ярость, втяенавидящий взгляд, в судорожный стук сердца. Запомнилось только, как кто-то, пытаясь оттащить его в сторону, хватал его за локоть, запомнился собственный крик и красное лицо директора.

В себя Вася пришел уже на улице. Падал тихий снежок, и холодный воздух, словно компресс, приятно холодил лицо. Сердце еще стучало быстрей обычного, ломило в висках. Опустошенный и разбитый, он стоял у входа в метро, соображая, что делать дальше, но так и не придумал.

– Ну и черт с ним!
– произнес Вася шепотом и быстро зашагал по улице.

Через год он развелся с женой.

Хотя подобное случается только в сказках - по щучьему веленью, по моему хотенью - но ровно через 3 месяца Вася Волчков вновь очутился на своем прежнем рабочем месте.

Оказывается, его гневное выступление явилось той спичкой, которая подожгла бочку с порохом - Валентин Федорович давно уже привлекал к себе пристальное внимание президиума Академии наук. Он с треском полетел, а вместе с ним рухнули и многие другие фигуры, Ревун и Углов в их числе.

– Между прочим, - с улыбкой сказал новый завотделом, знакомясь с Волчковым, - ваша Русалка устроила нам здесь настоящую забастовку. Чего с ней только не делали, как не уговаривали - ни в какую! Наотрез отказывалась не только вести исследования, но даже разговаривать с кем-либо кроме вас. А времени-то до превращения всего год! И вы еще с Ревуном такую рекламу создали, что на попятный уже не пойдешь. Такое грандиозное дело, такой великолепный пример непосредственной связи науки с производством, с жизнью! Так что, вашему БЫВШЕМУ все равно пришлось бы звать вас обратно. Такие дела!

Не отвечая, Вася задумчиво смотрел на заведующего.