И допускать их к вашим городам?

В. Мазуркевич.

Заимствована у Эзопа.

65. Осел и Собака

(L'Ane et le petit Chien)

Зачем насиловать природу:

Себя нельзя переменить,

И неуклюжему уроду

Едва ль возможно ловким быть.

Однако редко тот, кого судьба ласкает,

Врожденный свой талант умело применяет.

Пускай не служит вам образчиком Осел,

Который, ради полученья

Хозяйского расположенья,

К хозяину ласкаться подошел.

Он про себя раздумывал: "Ужели

Собачку ждет и ласка, и хвала

За то лишь, что она с хозяйкою мила?

Меня же, бедного Осла,

Побои только ждут; обидно, в самом деле.

А в сущности, что делает она?

Лишь лапку подает - вот весь талант Собачки.

За что ей сыплются хозяйская подачки.

Работа эта, право, не трудна,

И если только в этом дело,

Его я выполню умело".

Проникнутый намереньем таким,

Осел к хозяину подходит неуклюже,

Копытом стоптанным своим

Его ласкает, и к тому же

Еще ревет, да как! Мелодией такой

Он скрасить, знать, хотел поступок дерзкий свой.

– Ого! вот нежности! Эй, палку мне скорее!

Хозяин закричал.
– Запел ты невпопад!

Пришлось запеть Ослу совсем на новый лад

И положить конец своей плохой затее.

В. Мазуркевич.

Заимствована у Эзопа.

66. Война Крыс и Ласок

(Le Combat des Rats et des Belettes)

Не менее Котов самих

И Ласок храбрая порода

Врагом крысиного народа

Всегда была, и между них

Наверно бы опустошений

Она наделала больших,

Когда бы двери их владений

Так узки не были везде,

Что помогало им в беде.

В одну несчастную годину

Обилен был крысиный род,

И на врага в тот самый год

Свою громадную дружину

Повел крысиный царь Крысяк.

Но не дались враги впросак:

Взвились знамена боевые,

И Ласки двинулись в поход;

Кипели схватки роковые,

Но был неведом их исход;

Тускнели всюду луговины

От крови доблестной дружины.

Крысиный род, в конце концов,

Лишившись множества бойцов,

Понес повсюду пораженье.

Напрасно грозный Крохобор,

И Хлебный Тать, и Кусобор

Врагов своих в пылу сраженья

Пытались выдержать напор;

Смятение царило в стане,

Бежали в страхе с поля брани

И командиры, и бойцы,

Князья же все легли на месте.

Спасались в норы беглецы,

Забыв о долге и о чести.

Вся эта мелкая орда

Простых людишек без труда

Пролезла в узенькие норы,

Но в них застряли господа:

Из перьев пышные уборы,

Носимые на страх врагам,

Размеры шлемов их и касок

Их сделали добычей Ласок:

Не встретилось отверстья там,

Достаточно широкой щели,

Куда б они пройти успели,

И Крыс значительных тела,

Подобно листьям, без числа,

Усеяли собою поле.

Помехой служит поневоле

Чрезмерно пышный наш убор

И причиняет замедленье.

Вся мелкота с давнишних пор

Привыкла ждать себе спасенья,

В нору юркнув без затрудненья;

А те, которые крупней,

Застрянут в ней.

О. Чюмина.

Из Федра. Басня эта создавалась под несомненным влиянием героическо-комической поэмы "Война Крыс и Лягушек", которая приписывалась Гомеру и которая послужила образцом Жуковскому в его "Войне Мышей и Лягушек"; имена Крохобор и Кусобор суть переводы греческих из этой поэмы.

67. Обезьяна и Дельфин

(Le Singe et le Dauphin)

У греков было в старину обыкновенье

Брать в плаванье с собой собак и обезьян.

Однажды на пути из отдаленных стран

Корабль их потерпел, в виду Афин, крушенье.

Никто б не спасся из морской,

Разверзшейся для них пучины,

Когда б не помогли чудесно им Дельфины,

Которыми любим наш род людской,

Коль верить Плинию. Благодаря Дельфину,

Который сходством был введен в обман,