Но дочерям те доли дал

Их склонностям вразрез. Кокетке

Он дал посуду, вина, мед;

Безделки - домоседке,

А пьянице - весь сельский обиход.

Так доли их не стали уж "своими",

И поделиться ими

Они охотно с матерью могли.

Когда ж в замужество пошли,

То ни одна из них не пожалела

Все матери отдать...

Сумел один Эзоп лишь разгадать

В чем было дело.

Дивились граждане, что ум его светлей,

Чем несколько умов разумников судей.

А. Зарин.

Басня заимствована у Федра. На русский язык ее переделал Василий Майков ("Эзоп толкует духовную").

43. Мельник, Сын его и Осел

(Le Meunier, son Fils et l'Ane)

А. М. Д. М.

В создании искусств есть право старшинства:

На басню Греция имеет все права.

Но пусть на поле том колосьев сжато вволю

Осталось кое-что и сборщикам на долю.

Ведь область выдумки - пустынный край, и в нем

Открытья делает писатель с каждым днем,

Притом же для других - без всякого ущерба.

Вот случай, узнанный Раканом от Малерба.

Друзья, творенья чьи их ставят наравне

С самим Горацием, питомцы Аполлона,

И нас приведшие к поэзии на лоно,

Однажды как-то речь вели наедине,

Делясь заботами и думами. И другу

Ракан промолвил так: "Подайте мне совет,

Вы тем окажете большую мне услугу.

Вы изучили жизнь, для вас, на склоне лет,

В явлениях ее наверно тайны нет.

Что сделать мне с собой? Пора принять решенье.

Имущество мое, талант, происхожденье

Давно известны вам. Так что же изберу?

Уеду ль в замок свой? Явлюсь ли ко двору

Иль в армию вступлю - служить моей отчизне?

Свои приятности есть в жизни боевой,

Свои опасности - в семейной нашей жизни.

Один - я сделал бы немедля выбор свой,

Но выбираю я не для себя в угоду:

Хочу я угодить родне, двору, народу".

"Как?-вымолвил Малерб.- Всем угодить зараз?

Прошу вас выслушать сначала мой рассказ.

Я где-то прочитал, но где - не помню даже,

Что Мельник пожилой, а с ним его Сынок,

Так лет пятнадцати не больше паренек,

На ярмарку вели Осла их для продажи.

Заботясь, чтоб Осел, ведомый издали,

Не показался бы измученным с дороги,

Они веревкою ему связали ноги

И на себе его, как люстру, понесли.

Прохожий первый же в лицо чистосердечно

Расхохотался им: "Всех более, конечно,

Не тот из вас осел, который им слывет...

Вас прямо в балаган-подобную картину!"

Смутился Мельник тут, распутал он скотину,

Поставил на ноги. И что ж? Осел ревет,

И жалуется он на языке ослином.

Конечно, Мельник наш и ухом не ведет,

И к месту ярмарки путь продолжая с Сыном

Сажает мальчика на серого верхом.

Но вскоре три купца им встретились грехом,

И старший закричал: "Долой скорее, малый!

Не стыдно ли тебе? Старик в его года

Плетется, как слуга, разбитый и усталый".

"Что ж! Будь по-вашему, пожалуй, господа!"

Ответил Мельник им. Остановясь тогда,

Он влез на серого, а Сын пошел с ним рядом.

Но тут три девушки окинули их взглядом,

Промолвив: "Юноша чуть тащится пешком,

А старый на Осле уселся - бык быком,

Важней епископа он держится, бездельник!"

"Ступай своим путем, - сердито крикнул

Мельник,

И нечего чесать напрасно языки!

Я стар и не гожусь поэтому в быки".

Последовал обмен подобных же приветствий.

Вину свою признав, и Сына на Осла

С собой сажает он; но этим новых бедствий

Не избежал бедняк. Толпа навстречу шла,

И люди молвили: "Да что они, в уме ли?

Возможно ли Ослу подобный груз нести?

Должно быть, старого слугу не пожалели!

Он под ударами издохнет на пути;

Продать на ярмарке они желают шкуру!"

"Ну,-Мельник вымолвил,-возможно только сдуру

Пытаться угодить, как я, на целый свет!