Содержание заимствовано у Эзопа и у предшественника Лафонтена веселого французского поэта Клемана Маро (1497-1544). Кроме Крылова, басню перевел на русский язык Сумароков ("Лев и Мышь").

34. Голубь и Муравей

(La Colombe et la Fourmi)

Однажды Голубь молодой

В полуденный палящий зной

Слетел к ручью воды напиться;

Но только что успел он наклониться,

Как видит, Муравей,

Сорвавшись с стебелька, что над водой качался,

Упал в ручей.

Бедняжка на воде из сил уж выбивался;

Он тут бы и погиб, но добрый Голубок

Ему в лихой беде помог:

Сорвав побег травы, он плотик безопасный

Устроил Муравью, и спасся так несчастный.

Минуты не прошло, как вдруг на бережке

С ружьем босой бродяга появился,

Увидел Голубя, добычею прельстился

И уж возмнил ее в своем мешке.

Но Муравей тут вмиг на выручку явился:

Голубь и муравей

Бродягу он всей пастью в пятку укусил;

Тот вскрикнул и ружье от боли опустил;

А Голубь, увидав опасного соседа,

Взлетел-и наш стрелок остался без обеда.

Г-т.

Басня заимствована у Эзопа. Лафонтен соединил ее с предыдущей, поставив над ними оба заглавия и связав стихом: "А вот другой пример, взятый из жизни животных поменьше" (L'autre exemple est tire d'animaux plus petits).

35. Астролог, упавший в колодец

(L'Astrologue qui se laisse tomber dans un puits)

Упал на дно колодца Астролог.

И многие над ним глумились, со словами:

– Глупец, ты у себя не видел под ногами,

Так что ж над головой ты в небе видеть мог?

В подобном приключенье

Для множества людей таится поученье.

Меж ними мало есть таких,

Которые бы зачастую

В сердцах не тешились своих

И не лелеяли о том мечту пустую,

Что смертному, чей взор духовный слеп,

Открыта книга вечная судеб.

Но что ж иное книга эта,

Гомером и его ближайшими воспета,

Когда не то, что Случай или Рок

Звалося в древности, у нас же - Провиденье?

А Случая возможно ль изученье?

И если б кто-нибудь его предвидеть мог,

Судьбою, Роком, Случаем едва ли

Его бы в мире называли;

А что касается святых путей Того,

Кто без намеренья не создал ничего,

Кто может видеть их и в них читать, помимо

Владыки Самого,

Чья воля высшая для нас непостижима?

Ужели на челе сияющих светил

Рукой Божественной все то Он начертил,

Что тьма времен окутала покровом?

И что за польза нам была бы в знанье новом?

Дать пищу для умов служителей наук?

Искать спасения от неизбежных мук?

Но даже счастие предвиденное - сладость

Утратило б свою, и превратилась радость

В унынье прежде, чем вкусили б мы ее.

К такому знанию стремленье

Ошибка, нет, скорее - преступленье.

Свершает рой светил движение свое,

И солнце каждый день восходит над землею,

Сменяя тьму с ночною мглою;

Но заключение из этого одно

Выводим мы - такого рода:

Светить и согревать светило дня должно,

И править сменою времен различных года,

Оказывать влиянье на тела,

И жизнь давать посевам без числа.

В порядке стройном во вселенной

Все чередой проходит неизменной.

Что в этом общего с изменчивой судьбой?

Вы, составлявшие обманно гороскопы!

Покиньте двор правителей Европы,

Да и алхимиков возьмите всех с собой...

Не больше веры вам, чем этим шарлатанам!

Но негодуя пред обманом,

Отвлекся в сторону, отчасти без нужды,

От астролога я, хлебнувшего воды.

Является живым примером

Он тех, которые, гонясь вослед химерам,

Не видят пред собой действительной беды.

О. Чюмина.

Заимствована у Эзопа. Вольтер осуждал смысл этой басни, видя в ней осмеяние науки. "Лучший из астрономов мог бы упасть в колодец, не будучи глупцом", - замечает он. Защитники Лафонтена возражают, что Лафонтен осмеивает астрологов, а не астрономов. Некоторое отдаленное сходство с этой басней имеет басня Хемницера "Метафизик".