Тут Спок заметил тонкую водопроводную трубу, выступающую из стены на уровне его ног. Длина ее составляла не больше пятнадцати футов, провисших над кипящей лавой.

Если труба выдержит вес вулканца, если сам он не сделает ни одного неверного движения, то была вероятность того, что он доберется до конца трубы и сможет прыгнуть достаточно далеко, чтобы достичь безопасного места. Но к двум «если» необходимо было добавить и третье: если псионное поле не перехватит Спока в самом начале его пути.

Кирк тоже заметил вероятную возможность спасения и крикнул Соле:

– Спок сумеет пробраться вон по той водопроводной трубе. Забери сначала его. – Потом попытался осмотреть свой уступ, подполз к его краю и наткнулся на стену псионного поля.

Отпрянув назад, Кирк поднял глаза на Солу, прищурился и сказал:

– Вон оно в чем дело! Путь к нашему спасению проложен через объединение с тобой?

– Да, – мрачно подтвердила Сола. И я могу спасти лишь одного из вас, хотя бы попытаться это сделать. Но только одного. И только соединившись с ним.

– Тогда спасай Спока, – не раздумывая выкрикнул Кирк.

– Ни в коем случае! – возразил Спок. – Это исключено. – Он обратился к Соле: «Вызволяй его и уходите как можно скорей. Вы будете отвлекать внимание поля Средоточия, а я тем временем смогу передвигаться, используя возможности вулканца. Идите!»

По сути дела, мысль, высказанная Споком, была неплохой уловкой, опровергающей легенду о том, что вулканцы не способны лгать. И Сола даже не стала обсуждать ее: Кирк не стронется с места, пока не поверит в заведомую ложь. А он никогда не поверит в нее, что сразу же и подтвердил:

– Мистер Спок, вы меня не проведете. Я не сделаю ни шага, пока вы не покините эту преисподнюю. А как только покините, у меня появятся неплохие шансы на спасение. – Кирк повысил голос. – Мистер Спок, выбирайтесь отсюда любыми способами и без всяких возражений. Это приказ!

Спок склонил голову, посмотрел на него и ответил:

– Я отказываюсь подчиняться, капитан. Возникшие обстоятельства превыше служебной дисциплины.

Сола переводила взгляд с одного на другого. Оба они были в ее руках две судьбы в одной паре рук. Все зависело от ее выбора. Но она готова была поменяться местом с любым из них, чтобы не принимать никакого решения. И погубить обоих. И погибнуть самой.

Окончательно осознав невозможность выбора, Сола растерялась. И на нее нахлынули бессвязные обрывки воспоминаний: вот она впервые разглядывает Кирка на поляне – его белое лицо, его долгий-долгий взгляд и внезапную заинтересованность этого взгляда; Кирк услышал имя Солы Тэйн… И тот же Кирк, по сути дела, возвращающийся из состояния клинической смерти на корабле-разведчике, потому что она не позволила ему «уйти»… Кирк, отсылающий ее сбивать оковы со Спока и разгонять кружащихся над ним стервятников, пока вулканец не станет совершенно свободным… Кирк в дупле огнедышащего дракона… Кирк, спрыгивающий с дерева в самую гущу схватки с десятифутовыми полулюдьми-полуживотными, сражающийся своей легкой дубинкой, как непобедимый Геракл… И, наконец, Кирк, идущий в преисподню закладывать свою душу дьяволу ради свободы и счастья своего друга с женщиной, которую полюбил сам…

Но есть и Спок. Да, Сола видела его влачащим на себе цепи, скалу, стервятников-грифов и прочие условности. Но она видела его и обретающим свободу… пусть и на короткое время. В это время он был откровенным, как никогда, искренним и… уязвимым, оказавшись в ее власти. Вулканец не нашел убежища за своей «Великой стеной» и решил удалиться, чтобы найти выход из внутренних противоречий. Он никогда не забывал о Кирке и никогда не примирится с его жертвой…

Нет, между такими мужчинами нельзя выбирать. И нельзя не выбирать.

Отказ от выбора равносилен предательству.

И тут в сознании Солы прозвучал голос:

– Теперь ты осознала всю трудность своей проблемы? – спрашивал Солженов, представ перед ней односторонней голограммой, так что ни Кирк, ни Спок не могли его видеть.

– Да, – безмолвно ответила Сола и услышала беззвучный смех.

– Это и есть дилемма настоящего дьявола. Вы все полагали, что Гейлбрейс искушает вас. Глупцы! Вашим дьяволом-искусителем был и остаюсь я. Ты готова заплатить мне за то, чтобы они никогда не узнали твоего выбора?

У Солы перехватило дыхание.

– Что же ты запросишь с меня?

– Нечто большее, чем твоя душа.

Идти становилось все трудней, а ощущение незримого присутствия «Единства» все кошмарней. И настал миг, когда Маккой наткнулся на плотное псионное поле. Сканер никак не среагировал на него, зато живот доктора отозвался резкими спазмами, а ноги полной беспомощностью. Мистер Добиус был не в лучшем состоянии: он не мог сдвинуться с места из-за того, что два его мозга не могли придти к согласию.