Это была рука Солженова.

– Не думал я, что ты так быстро здесь управишься, моя дорогая, – с натянутой усмешкой проговорил он и повернулся к панели, чтобы привести ее в рабочий режим. Но в следующую секунду Аргунов, стоявший за его спиной, неожиданно дотянулся до пурпурного рычага и рванул его вниз.

Над работающими установками взметнулись языки пламени, ярко вспыхнули и тут же погасли лампы освещения, где-то внутри кратера послышалось угрожающее грохотание. Пол под ногами заходил ходуном. Но большинство установок продолжало работать, их автономное освещение разгоняло сумрак по дальним углам Центра Средоточия. Солженов в изумлении уставился на юного Стража, потом направил на него сигнал абсолютного удовольствия такой испепеляющей силы, что юноша окаменелой статуей стал опрокидываться на спину. Подоспевшая Сола обхватила его плечи, заглянула ему в глаза.

– Аргунов! – выкрикнула она. – Очнись! Не поддавайся!

Тело Аргунова сотрясала беспощадная нервная дрожь, его серо-голубые глаза, обезумевшие от боли, смотрели на Солу с выражением детской обиды. И вдруг обида сменилась яростью. Аргунов отчаянным усилием развел руки в стороны, вырываясь из плена беспомощности, сделал шаг назад и выпрямился так резко, что оказался в объятиях Солы: руки его оказались на ее груди.

Убедившись, что недавний безымянный страж твердо стоит на ногах, Сола выпустила его из своих объятий и повернулась к Солженову.

Она чувствовала, как сотрясался Центр Средоточия «Тотального Единства». Впервые люди, составлявшие его, видели, как кто-то оказывал открытое сопротивление «Единству» в целом. И это зрелище заражало.

Молодая женщина-заранка, молча наблюдавшая за всем происходящим со своего рабочего места, вдруг остановила пульт связи и направилась к Соле и Аргунову.

Несколько оправившись от потрясения, З'Эла направила сигнал удовольствия на связистку. Руки и ноги молодой заранки судорожно задергались. Казалось, она неминуемо должна была упасть, но она мучительно продолжала идти, глядя в глаза Солы. Оторвавшись от ее взгляда, Сола посмотрела на Солженова и удивилась: он был совершенно спокоен, как зритель, следящий за скучной игрой актеров в хорошо известном ему спектакле.

Земля под ногами неожиданно задрожала, в полу образовалась узкая трещина, из которой хлынула струя горячего пара, распространяя удушающую жару.

Солженов оставался все таким же спокойным и невозмутимо сказал:

– С нагромождением всех этих сооружений скоро будет покончено, моя дорогая, как и со всеми теми, кто не со мной. Мой звездолет готов. До его старта остаются считанные минуты. Ты сама создала эту ситуацию, сама и решай.

Он подошел к панели связи, перебросил несколько переключателей: в голографическом пространстве над корпусом панели возникло изображение двух фигур в натуральную величину. Солженов отступил назад, чтобы было видно, в каком безвыходном положении находятся обе фигуры, оказавшиеся на двух узких уступах, разделенных широкой расселиной, со дна которой поднимается бурлящая масса расплавленной лавы.

Капитан пребывал в полуобморочном состоянии и не мог осознать всю серьезность угрожающей ему опасности. Зато вулканец находился в полном сознании и видел, как поток расплавленной лавы поднимается все выше и выше, разъедая подножие уступов, готовых вот-вот обрушиться. Ширина расселины не позволяла ему добраться до Кирка, а дорогу назад преграждало псионное поле, в котором сосредоточилась вся мощь «Тотального Единства»: ни Кирк, ни Спок не смогли бы продвигаться в нем без защиты.

Через несколько минут оба уступа скроются под потоком лавы, если землетрясение не разрушит их еще раньше.

– Вот до чего дошло дело, моя дорогая, – сказал Солженов. – Но ты можешь спасти одного из них. Повторяю – одного. Ведь слияние возможно только с одним. Соединившись с любым из них, ты сможешь перенести своего избранника через поле Средоточия. Так что выбирай одного из…

Не дослушав, Сола выбежала из Центра и понеслась по коридору. Поле «Тотального Единства» не могло помешать ей: у нее были две нити, указывающие дорогу, две тонкие паутинки.

Путь был недальний, но Соле не приходилось совершать более долгого путешествия во всей своей жизни. Она бежала по душным коридорам с застоявшимся воздухом, дурно пахнущим парами извержения и серой, как должна пахнуть преисподняя земного ада и как пахнут некоторые «местечки» родной планеты вулканца. Это, и в самом деле, был ад, хоронящий все надежды на спасение.

Последний коридор вывел Солу к третьему уступу над расселеной. По форме он напоминал язык и был расположен почти посредине двух других, на которых находились Кирк и Спок. Поток лавы, разделяясь, огибал уступ, добираясь до ступней Солы.

Кирк только что пришел в себя, и Сола была первой, кого он заметил.

– Сола, убирайся отсюда! – выкрикнул он первое, что пришло ему в голову. Он был почти голый и выглядел так, словно продирался через заросли джунглей.

Сола ничего не ответила, разглядывая Спока. Кирк, проследив за ее взглядом, обернулся, увидел Спока и коротко, резко, грязно выругался.

– Помоги ему, – сказал вулканец, – он сможет добраться до тебя вон по тому уступу. – Спок указал рукой в сторону полуразрушенного коридора, где в массиве стены было несколько выбоин для ног, по которым достаточно подвижный человек мог добраться до безопасного места, скорее всего, стена скрывала от Кирка этот путь к спасению.

Но как только Кирк начнет продвигаться к выступу, дорогу ему преградит мощное псионное поле. Лишь соединившись с Солой и обретя в ней надежного защитника, сумеет он добраться до выступа и перебраться через него. И нельзя упускать этой возможности, ведь один из них может и должен спастись. Но пусть это будет капитан.